было недосуг… Подождал пока рассосется их кормовой след и начал разгон. Все.
– Так, – она рассеянно ковыряла вилкой золотистую шкурку настоящего запеченного в собственном соку земного карпа. – Допустим. И что тебе не понравилось?
– Так не бывает, Жус, – произнес Семен, мрачно наблюдая за гастрономическим святотатством. – Всегда что-нибудь идет не так, и это совершенно нормально. Клиент внезапно меняет привычки, и я мечусь по всему внешнему поясу, отыскивая новую удобную позицию. Или вдруг меняется ордер бизнес-конвоя, и вместо эскорт-охраны приходят эскорт-перехватчики, которые засыпают пространство поисковыми зондами. Или не удается вписаться в «рельеф», и процент маскировки едва достигает пятидесяти… Ну или наконец я попросту мажу, потому что грамотный конвой-лидер ведет клиента контрснарядным маневром… Кстати, знаешь, теперь мне почему-то кажется, что тот транспорт в последний момент притормозил и нарочно подставил свой тринадцатый шпангоут. Иначе удар наверняка пришелся бы вскользь.
Она скривилась на секунду, будто готовая спошлить что-нибудь про излишнюю мнительность. Но потом видимо вспомнила собственные четверо суток и передумала.
– Куда? – только и проговорила она.
– Куда угодно. И как можно быстрее… Слушай, прекрати мучить рыбу! Не хочешь, давай мне. Впрок не наешься, но теперь, когда еще такую попробуешь.
– Обойдешься, – отозвалась Жустин, отправляя, наконец, еду в рот. – Куда угодно – не выход. В ничейном пространстве можно хоть год проболтаться – спокойно и безопасно. Но хватка за это время уйдет. Рынок на месте не стоит, связи имеют привычку рваться… Либо руку на пульсе держать, либо сразу на обочину. Ты к этому готов?
– Нет, – Семен качнул головой. И задал главный вопрос вечера: – Ты со мной?
– Черта с два, – просто ответила Жустин. – Это ты со мной, Сема. Думаю, для начала придется под Профсоюз полностью лечь. Временно, суток на тридцать-сорок, пока не прояснится. К Крематорию не лезь, я сама прощупаю, где у них теперь главная «малина»… Чего кривишься? Есть идеи получше?
Семен качнул головой. Идей получше у него не было. Если и можно было где-то отлежаться без особой потери квалификации, так это именно на блуждающих базах Профсоюза. Организации, объявленной вне закона абсолютно всеми известными правительствами освоенного космоса, однако заставляющей считаться с собой, как с реальной силой, не только конвой-лидеров, водящих караваны между звездами, но и адмиралов иных военных флотов. Земной, пусть даже демилитаризованный, и пресветлого Лерона флоты не в счет. А вот какие-нибудь нейтралы чи-при или далекие и загадочные дроффа даже патрулируя собственное пространство, частенько предпочитали прибиваться к эскадрам сильных мира сего. Ну, или приплачивать самому Профсоюзу за право свободного прохода патрульных ордеров.
Семен всегда предпочитал работать самостоятельно, но лучшей крыши для «переждать шухер», придумать было невозможно. Только вот… было одно маленькое обстоятельство…
– Не выйдет, Жус, – проговорил он. – Я ведь тогда… В общем обидел я Крематория, когда продавать тебя отказывал. Сильно.
– Чушь, – отмахнулась та. – Руди – шестерка, местный смотрящий на «Сортировочной». Я знаю, кому позвонить, чтобы меня выслушали. Зря, что ли второй год профсоюзные взносы с каждого заказа перечисляла?
– Взносы? – Семен растеряно почесал переносицу. – Жус, ну ты даешь… Умница ты моя!
– Умница, умница, – согласилась та. – Хоть бы тост за это поднял. А то когда еще теперь виноградного вина попробуешь?
По всему выходило, что уносить ноги с «Сортировочной» нужно было немедленно. Бросать недоеденного карпа, рвать в посадочный сектор и звонить в Профсоюз уже с орбиты. Странный интерес департамента Содействия к делам пригревшейся на Луне мелкой полукриминальной шушеры, неизбежной при наличии значительного грузооборота и практическом отсутствии полицейского контроля, не то, что настораживал – пугал. Очень все походило на марсианскую зачистку, устроенную СОС чуть меньше двух лет назад. Дело было достаточно громкое, чтобы вызвать широкий резонанс в обществе, не ограничиваясь слоями, которых оно непосредственно касалось…
Марс – притча во языцех. Неизбежный кандидат для первого по настоящему межпланетного полета (Луна не в счет), для строительства первой внеземельной базы, сначала исследовательской, а после и военной, для основания первой же и единственной полноценной колонии человечества… Ну и, как уж водится – первый и опять таки единственный межпланетный очаг сепаратистских настроений. Не важно, что жизнедеятельность и некое подобие комфорта возможны только за счет поставок с Земли. Свобода, независимость, возможно даже равенство и братство – вот идеалы истинного патриота. Ну и демократия, само собой, куда ж без нее. А что на Марсе к тому времени едва начало меняться первое поколение колонистов – плевать. Патриотизм дело наживное. Особенно когда появляется возможность продавать бывшей земной родине жирную марсианскую нефть, вместо того чтобы поставлять ее по вахтовому графику в обмен на радионуклиды и картошку. Лет пять Земля терпела – пока достраивался первый в истории человечества военно-космический флот и готовился десантный корпус. А потом…
До полномасштабного развертывания операции «Возвращение к истокам» дело не дошло лишь по одной причине – появились чужие. И уже через пару лет, едва придя в себя от притока инопланетных технологий – абсолютное топливо, контроль гравитации, методика межзвездной навигации – человечество совершенно неожиданно для себя на долгую дюжину лет погрязло в войне с Лероном. Марсу в то время пришлось несладко. «Возвращение к истокам» ему больше не грозило, но вместе с этим оказались предельно урезаны любые поставки, Земля гнала все доступные ресурсы в оборонку. А потом, «за два дня до победы» (по меткому выражению командира линейного крейсера «Александр Великий») Земля капитулировала. Выставила десятки условий: об отсутствии репараций, об ограничении прав оккупационных сил, о привилегиях некоторым своим силовым ведомствам, о сохранении территориального, национального, экономического и политического статуса… Подобная капитуляция была большим позором для самого Лерона, чем для Земли. И все-таки каринал-вершитель ее принял, поскольку альтернативой был немедленный и окончательный разгром «Сил привнесения света» и высадка земного корпуса прямиком на крышу его дворца.
От обиды на собственных правителей человечество скрипнуло зубами. Показательно разгромило несколько посольств чужих, устроило полугодовой пикет здания Межконтинентального парламента, плюс всякие мелочи, типа акций неповиновения по центральным площадям национальных столиц, ксенофобских бунтов неоглобалистов и показательными выходами из состава мировых законодательных органов… Однако вскоре выяснилось, что леры не жрут живьем человеческих младенцев, да к тому же кусок хлеба и толщина слоя масла на нем для обывателя по прежнему зависят от продолжительности его рабочего дня, а вовсе не от жадности злобных оккупантов. Тогда человечество плюнуло и занялось своими делами. Тем более, кто вообще этих оккупантов видел? А? Нет, в лицо, а не по ящику? Ты, Джон видел? А ты, Иван? Или может быть ты, Пьер? Ну а раз нет, так и черт с
