наёмников. Воин был суров и немногословен, делая ровно то, за что ему заплатили.
Теперь следовало найти и хозяина этой земли…
— Вон там поля! — указал Рорк рукой вдоль берега, — Крестьяне видать разбежались загодя, вот и не заметили мы никого. Против течения долго подходили. Да и берег крутой там — не разглядишь с воды ничего. Но думаю нас скоро встретят.
Остальные дощаники двинулись дальше вверх по течению, приставая к противоположному берегу.
— Угу… а вон там, гляди, какая-то изба стоит, — указал пожилой купец в сторону первого жилища местного барона. — Может там кто-то живёт? Сходить узнать?
— Там больше никто не живёт, — раздался голос совсем рядом.
— Ох ты ж! — обернулся старший купец, едва не схватившись за нож, что висел на поясе.
— Бляха! — его сын тоже дёрнулся в сторону, едва удержавшись на ногах.
Наёмник же уже стоял с обнажённым клинком, но, не видя прямой угрозы от незнакомца, нападать не спешил.
Прямо у них за спиной стоял высокий молодой парень лет девятнадцати. Глаза янтарные, волосы, брови и ресницы красные словно огонь! Причёска на голове и вовсе выглядит будто пламя костра, стремящееся вверх. Странный тип. Ещё и одет странно. Взгляд правда колючий будто шило, а поджарое тело под тканью ощутимо изгибалось рельефной мускулатурой.
Стоит перед ними, сложив руки на груди, разглядывает.
— Кто такие? Зачем на моих землях? — подал он наконец голос.
— Ваше… — голос купца чуть гульнул вниз, едва не сорвавшись в сипение, — Ваше благородие, господин Вальтер Кёнинг?
— Он самый. А ты кто есть?
— Купец свободный, Парфён сын Семёна.
— Да?! — отчего-то удивился барон, вскинув брови. Даже глянул на него с новым интересом, — Случайно фамилия твоя не Рогожин?
— Никак нет, ваше благородие! Черемовы мы, — вежливо поклонился купец в ответ. — Род хоть и не благородный, но старый. Купеческий.
— Жаль, жаль… было бы забавно. Ну да ладно. Так откуда и зачем ко мне?
— Прибыли с товарами, купленным по всей империи! Велено было доставить, получить вторую половину оплаты от вас, и ожидать здесь новый заказ. Контракт шёл через представителя-нотариуса, Магистра Эрезы, что в городе Септика живёт. Он сам нас нашёл и предложил дело. Вот контракт, — тотчас вынул купец маленький свиток из-за пазухи, после чего подал Вальтеру.
— Ага… ясно. Давно пора, — приняв свиток, барон вытянул из свитка деревянную палочку-стопор вместе с тончайшим пергаментом, принявшись читать. — Ну тогда разгружайся прямо на землю. Мы отсюда всё заберём. Люди мои скоро будут.
Текст на таких свитках держался долго, десятилетиями, и был защищён магической печатью патентованного юриста империи, подтверждая подлинность описанных условий сделки. Сама стальная трубочка была тоненькой, едва ли четыре сантиметра в диаметре, однако за сохранность документов отвечала прилежно. Дорогая, но необходимая в условиях магии вещь.
Ведь текст на простой бумаге можно было легко переписать или изменить, применяя некоторые заклинания. При этом на бумаге магическая защита держалась едва ли год! А вот на кожаном пергаменте сроки уже исчислялись десятилетиями. После чего свиток было возможно вновь переписать и использовать повторно.
По данному договору выходило, что торговец купил и доставил ему на двадцати восьми речных судах (парнишка сильно ошибся в подсчётах) триста тонн овса, триста тонн пшеницы, двести тонн какого-то «элемского корня», пятьсот тонн промытой железной руды, двести тонн извести, и ещё разного по мелочи: ткань льняная, ткань хлопковая, нитки, верёвки, две сотни гусей в клетках, сотня кур, специи, соль. Весь список Вальтер изучать сразу не стал — потом пройдётся по пунктам проконтролирует.
К слову, дощаники, на которых пришёл караван, представляли собой плоскодонные судёнышки речного класса с небольшим парусом, вместимостью около ста тонн. Этакие недобаржи или лодки-переростки. Не сказать, чтобы большие суда, но в современных условиях лучший вариант из возможных. Насколько старый Вальтер знал, железные дороги и энергия пара до сих пор нигде не используются в этом мире — их роль исполняют ломовые телеги на монсто-тяге и рунная магия. А дорог к нему не так чтобы много ведёт — рекой быстрей и дешевле будет.
Цивилизация местная упорно шла в направлении магического развития, пусть и с некоторыми оговорками, открывая Вальтеру просто непаханное поле применения классических земных технологий. Если их творчески переработать, добавив местного колорита, выйдет даже ещё лучше! Руны в помощь.
Тем временем разгрузка уже вовсю началась. Десяток мужиков разного вида и возраста спускали по сходням мешки с некими корнеплодами.
— Элемский корень? — поинтересовался Вальтер, прощупывая мешок руками.
— Корм для скота, — кивнул седой купец, — Разводят его в основном на юге. Здесь на северо-востоке популярностью не пользуется — традиции не те. Больше запаренным зерном да сеном кормят, — ответил Парфён Семёныч. — Ваше благородие, а что по оплате заказа? Когда мы сможем получить деньги за товар?
— Как приму всё по описи, так и расплачусь. Дай нож, — протянул Вальтер не глядя руку к торговцу. А когда в неё легла костяная рукоять ножа, одним лёгким движением вспорол шов мешка, открыв содержимое. После чего вернул клинок владельцу рукоятью вперёд.
— Батат? — с удивлением обнаружив длинный продолговатый корнеплод внутри, Вальтер держал теперь в руке очень крупный и твёрдый батат!
— Так ты говоришь, для корма скоту используют? А люди его не едят разве? — с интересом поглядел на собеседника барон.
— Ну, кто-то может и ест, — пожал плечами купец, — Но это всё равно что травой людей кормить. Разве что с большой голодухи. На вкус — гадость ещё та! Уж лучше земляное яблоко есть.
— Кха-кхм! — чуть не подавился от неожиданной догадки Вальтер, — Вы чего, его сырым что ли жрёте?! Дикари…
Разломив клубень руками, он его как следует понюхал и даже лизнул. Надкусил мякоть и прожевал.
— Странно… на вкус как картофель. Какой-то странный батат. Ну-ка ну-ка?
Держа половинку корнеплода в правой руке, барон разогрел его до пары сотен градусов. Тот зашипел, запарил, зашкворчал, начав испускать типичный запах поджаривающегося картофеля. Вальтеру со своим контролем энергии легко удалось добиться равномерного прогрева корнеплода, из-за чего тот запёкся очень равномерно, и всего за пять минут.
И, не дожидаясь, пока тот остынет, он сразу откусил от него
