И так было всегда.
Диана осиротела в возрасте двух лет; ее родители погибли из-за несчастного случая на дороге, когда перевернулась их карета, и с тех пор ее воспитывали бабушка и дедушка со стороны отца — вспыльчивый полковник Бак Бакхэннан и тихая, невозмутимая Руфь Бакхэннан. И эти преданные друг другу люди с сильной волей многому научили Диану; она стала понимать, что такое жизнь, и любовь, и верность.
И независимость.
А вот теперь Диана Говард Бакхэннан стояла одна в лунном свете — потому что она сама решила так. Она мечтательно смотрела вниз, на серебряную ленту Потомака, неторопливо и уверенно стремящегося на восток, к необъятному Атлантическому океану. За спиной Дианы, в ярко освещенном городском доме, звучала музыка, раздавались смех и оживленная болтовня.
Вечер, на который были приглашены десятки гостей, продолжался. Это был вечер Дианы, бал в ее честь. Диана знала, что ей следовало бы вернуться в дом, что ее поведение граничит с невежливостью. Но как же ей было скучно с гостями, как неуютно, как хотелось поскорее уехать… Она давным-давно устала от Вашингтона и бесконечных приемов и вечеринок, на которых разговоры постоянно вертелись вокруг политики.
Диана была умна, образованна и хорошо знала жизнь. Когда ей исполнился двадцать один год, она приехала сюда, в столицу, на родину своей матери, где по-прежнему жила ее единственная родственница из семьи Говардов. Фамилия Говард была хорошо известна в Вашингтоне. Тетушка Дианы, Лидия Говард-Дансби, искренне наслаждалась своим авторитетом и влиянием в этом городе.
Лидия Говард-Дансби пригласила свою единственную племянницу Диану пожить в величественном фамильном особняке Говардов, пообещав, что поможет ей испытать свои силы на какой-либо службе. Диана тут же откликнулась на приглашение, и тетушка Лидия приложила все силы к тому, чтобы девушка не осталась разочарованной.
За прошедшие четыре года Диана добилась завидного положения; она стала высокооплачиваемой стенографисткой и доверенным секретарем одного из наиболее перспективных молодых сенаторов. Диана стремилась прежде всего к самоутверждению, и это ей неплохо удавалось. Но теперь ей хотелось испытать себя иначе.
Несмотря на то что сенатор от штата Монтана Клэй Дод-сон всячески пытался убедить ее остаться на службе, Диана твердо решила уехать. Ничто не могло поколебать ее. Ни уговоры тетушки Лидии, ни интересный сенатор.
— Но, дорогая Диана, — умоляюще говорил ей молодой сенатор, когда она впервые сообщила ему о своих планах, — вы не можете покинуть меня! Вы просто не вправе! Вы нужны мне, Диана!
— Мне очень жаль, Клэй, действительно жаль, — отвечала она, тронутая нежностью и огорчением, звучавшими в его голосе и светившимися в его добрых карих глазах, — но есть кое-кто, кому я нужна гораздо больше.
И это было правдой.
Она была очень нужна тем, кого бесконечно любила, — полковнику и бабуле Бакхэннан.
Дед и бабушка владели и руководили труппой «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бака Бакхэннана». Когда Диана была еще ребенком, она путешествовала вместе с этим представлением-буфф по всей Америке и Европе. Артисты выступали на арендуемых на время площадках. В те счастливые дни шоу полковника имело огромный успех, и труппа переезжала с места на место в сверкающих вагонах, сделанных на заказ, отправлялась в Европу на лучших пароходах, снимала номера в самых роскошных отелях и в Америке, и за границей.
Теперь же все было иначе.
Уже несколько лет как «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бака Бакхэннана» находилось в критическом финансовом состоянии. Тому было много причин. Прежде всего исчезла прелесть новизны. То, что было необычным и волнующим спектаклем двадцать лет назад, сегодня выглядело знакомым и привычным. Зрители пресытились. Они уже десятки раз видели родео, объездчиков и мексиканских вакеро, и гурты буйволов, и сцены ограбления почтовых карет…
Кроме того, появились новые зрелища. Театр. Опера. Яркий, экзотичный цирк Барнума. Кинематоскопы Томаса Эдисона.
Но хуже всего было то, что появились аналогичные шоу на тему Дикого Запада. Когда создавалась труппа полковника Бака Бакхэннана, его представление было единственным в своем роде и они гастролировали по всему свету, не зная соперничества. А теперь существовало более двух дюжин подобных трупп, многие имели лучших актеров, и их программы отличались большей оригинальностью.
Однако самым страшным для Дианы было то, что до нее дошли слухи о попытках некоего Пауни Билла — владельца весьма доходного «Шоу „Дикий Запад“ Пауни Билла» и заклятого врага деда Дианы — завладеть труппой полковника.
Диана не могла позволить, чтобы это случилось.
Она добилась положения в Вашингтоне, а теперь была намерена присоединиться к гибнущему шоу дедушки. Она поставит свое имя в афишу, она использует все свои таланты, чтобы поднять сборы. Онаразберется в документации, поможет деду наладить дела, найти банк, готовый предоставить необходимую ссуду.
Фиалковые глаза Дианы вспыхнули твердой решимостью. «Да, милые мои! Я встречу поезд полковника, когда он прибудет», — сказала она.
— Диана? Вы здесь, Диана? — прервал ее мечты голос сенатора Додсона. — Вы с кем-то говорите?
Худощавый молодой человек, вышедший на балкон, огляделся в поисках того, к кому обращалась Диана.
Диана глубоко вздохнула и повернулась к сенатору. Улыбнувшись, она сказала:
— Нет, Клэй. Я тут одна. Наверное, я просто думала вслух.
— Ну, это бывает, — согласился он, подходя ближе. — Но вот прятаться от гостей — не слишком хорошо. — Он мягко, понимающе улыбнулся.
— Я знаю, — виновато ответила Диана. — Я просто вышла, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Она одарила сенатора сияющей улыбкой, взяла его под руку и добавила: — Идемте в дом.
Но Клэй Додсон не тронулся с места. Он лишь не отрываясь смотрел на девушку. Наконец он произнес:
— Здесь действительно чудесно. И мы здесь вдвоем. Почему бы нам…
— Так кто это прячется от гостей?! — воскликнула Диана, заметив в его глазах выражение, которого предпочла бы не видеть. — Идемте! Я умираю от желания заглянуть в буфет!
Сенатор Додсон неохотно отправился в дом вслед за девушкой. Вечеринка тянулась уже второй час. Гости решили, что теперь в самый раз поднять бокалы с шампанским в честь улыбающейся почетной гостьи, и сенатор Клэй Додсон стал запевалой, когда хор приглашенных с воодушевлением исполнил «Она — отличный парень!».
Искренне тронутая, Диана смушенно порозовела и с улыбкой произнесла короткую благодарственную речь. И к собственному удивлению, обнаружила вдруг, что к глазам подступили слезы… ведь ей, пожалуй, никогда больше не придется увидеть этих людей.
