Кстати, Долли это не должно тревожить. Что с того, что она племянница «медведя»? Зато у него сердце доброго дядюшки. Он помнит, чем обязан Стартеру-старшему, и дочь его брата будет единственной наследницей его состояния. А наследство, добавлял Стартер-младший, стоит того, чтобы его получить. Уже сейчас оно составляет пятьсот тысяч долларов, и это не предел, так как дела, связанные с освоением новых земель в штате Теннесси, процветают. Поскольку наследство представляет собой земли и скот, обратить его в деньги не составит труда: все это хозяйство можно продать на весьма выгодных условиях и за покупателями дело не станет.
И хотя письмо было написано в присущей американцам старшего поколения рациональной и даже чуть грубоватой манере,— что сказано, то сказано. Богатство Стартера-младшего целиком перейдет к миссис Бреникен и ее детям. Если же миссис Бреникен покинет этот мир раньше Стартера-младшего и не оставит прямых или каких-либо иных потомков, состояние отойдет штату, который будет счастлив завладеть таким богатством.
И еще два обстоятельства.
1. Младший Стартер был холостяком. Таковым он и останется. «Глупость, которую очень часто делают в двадцать — тридцать лет, в шестьдесят лет я делать не собираюсь» — так, дословно, было написано в письме. Ничто, следовательно, не могло отвести это богатство с пути, по которому Доллин дядюшка твердо вознамерился его направить, и то, что оно вольется в семейство Бреникен, верно так же, как то, что Миссисипи впадает в Мексиканский залив.
2. Стартер-младший приложит все усилия — сверхчеловеческие усилия — для того, чтобы обогатить свою племянницу как можно позднее. Он постарается умереть по меньшей мере лет в сто, и не следует сетовать на него за стремление продлить свое существование.
Наконец, Стартер-младший просил миссис Бреникен — и даже настоятельно велел — на его письмо не отвечать. К тому же вряд ли существует связь между городами и той лесной глухоманью в штате Теннесси, где он живет. Писать он более не станет, разве что сообщит о своей смерти, да и то письмо будет написано не его рукой.
Вот такое необычное послание получила миссис Бреникен. То, что она сделается наследницей богатства в пятьсот тысяч долларов, которое, вполне вероятно, еще возрастет благодаря усилиям этого смекалистого первопроходца, не подлежало сомнению. Но поскольку дядюшка ясно выразил намерение жить до ста лет и дольше,— а известно, до чего стойкий народ эти северные американцы,— Джон Бреникен поступил вполне благоразумно, не оставив моряцкого дела. Своим умом, смелостью, волей он, возможно, добьется для жены и сына некоторого благополучия прежде, чем Стартер-младший соблаговолит отправиться в мир иной.
В таком положении находилась молодая семья в тот момент, когда «Франклин» шел в западную часть Тихого океана. А чтобы разобраться в дальнейших событиях, которыми будет изобиловать эта история, следует уделить внимание единственным родственникам Долли Бреникен в Сан-Диего — мистеру и миссис Баркер.
Лен Баркер, американец по происхождению, тридцати одного года от роду, обосновался в столице Нижней Калифорнии всего несколько лет назад. Этот янки[38] из Новой Англии[39] с резкими чертами лица, крепкого телосложения был человеком весьма решительным, деятельным и сосредоточенным, никогда не выдававшим того, о чем он думал, и не говорившим о том, что он делал.
Баркер принадлежал к породе людей, напоминающих наглухо закрытые дома. Тем не менее в Сан-Диего никаких дурных слухов не ходило об этом необщительном человеке, который, женившись на Джейн, породнился с Джоном Бреникеном. А потому не было ничего удивительного в том, что Джон Бреникен, не имея иных родственников, кроме четы Баркер, доверил им жену и сына. Правда, зная, что кузины питают друг к другу глубокую привязанность, он больше рассчитывал на заботу Джейн.
Однако все могло сложиться иначе, если бы капитану Джону было известно, что в действительности представляет собой Лен Баркер, как лицемерен этот человек, как бесцеремонно он относится к принятым в обществе приличиям, понятиям о собственной чести и правах других людей. Обманутая вполне благовидной наружностью, Джейн вышла за него замуж пять лет назад, в Бостоне, где она жила со своей матерью, умершей вскоре после замужества дочери, последствия которого обещали быть весьма плачевными.
Приданого Джейн и материнского наследства могло бы хватать молодоженам на жизнь, если бы Лен Баркер предпочитал идти прямыми, а не обходными путями. Но Баркер был не таков. Растратив часть состояния жены и подорвав доверие к себе в Бостоне, он решил покинуть этот город. В другой части Америки, где за ним не будет следовать его сомнительная репутация, в еще не полностью обжитых краях у него появятся шансы, которых уже нет в Новой Англии.
Джейн, успевшая к этому времени разочароваться в своем муже, без колебаний согласилась на отъезд, счастливая тем, что покинет Бостон, где о Лене Баркере ходили нелестные слухи. К тому же после смерти матери ей хотелось отыскать единственную оставшуюся у нее родственницу, вот почему чета Баркеров обосновалась в Сан-Диего.
Вот какие обстоятельства способствовали соединению двух кузин в пору, когда Долли еще не была миссис Бреникен.
Казалось бы, Джейн должна была главенствовать над Долли, в действительности же все оказалось наоборот. Долли была сильной, Джейн — слабой, и вскоре девушка стала опорой для замужней женщины. Когда же все было решено о предстоящем браке Джона Бреникена и Долли, Джейн с большим воодушевлением отнеслась к замужеству кузины, которое обещало никогда не быть похожим на ее собственное! В этой молодой семье она сможет найти утешение, если решится доверить ей тайную причину своих горестей.
А тем временем положение Лена Баркера становилось все более серьезным. Дела его приходили в упадок. То немногое, что оставалось у него от состояния жены, когда они три года назад уезжали из Бостона, было почти полностью истрачено. Этот игрок, или, скорее, не знающий удержу спекулянт, был из тех людей, которые, рискуя, надеются только на случай. Человек такого нрава, не слушающийся доводов рассудка, мог добиться и, разумеется, добивался лишь плачевных результатов.
Приехав в Сан-Диего, Лен Баркер открыл контору на Флит-стрит — одно из тех сомнительных заведений, где всякая идея, дурная или хорошая, непременно воплощается в какое-нибудь предприятие. Умеющий весьма искусно соблазнить рискованной махинацией, нимало не стесняясь в средствах, лихо превращающий словесные уловки в аргументы, склонный смотреть на собственность других людей как на свою, он не мешкая затеял ряд спекуляций, которые провалились одна за другой, частично нанеся ущерб и ему самому.
