Судьба ведь не гаснет, и я не успею Найти свой бездарный, бесцельный ответ: Попробуй! Начни! Поверь! И успеешь Прожить свою жизнь, отступая от бед! Прожить и не тратиться в светлые годы! Терпеть и страдать в бесконечном "Постой! Кричать и доказывать: Я не убогий! Скрываться, лететь, забавляться игрой!
Балбесом никчемным в свои десять лет, Стараясь от солнца бежать не по снегу, Я все же старался, кричал: "Нет и нет! Простите меня! Умоляю, поверьте: Мне приходилось от ветра синеть, Морозом поскудства тереться о жерди, И слезы, и плач, да и просто краснеть, Кричать, опасаясь: "Уж лучше убейте!"
Я помнил тогда, что успехом не счесть Всех яростных, жалких и подлых людишек, Тогда я кричал: "Смотрите, ведь есть Во мне то, что вам не даровано свыше!" И как-то, однажды, я вынес с собой: "Смотрите! Вот я! Как и все! Вы любите! Мечтайте! От вас я сегодня не то что любовь, От вас я уйду и скажу только: "Тише!"
Двенадцать, четырнадцать, восемь... Зачеркнуто все и мне не вернуть: "Придурок, ты снова и снова попросишь! Тебя до восьми все успели согнуть!" А были ли слезы с улыбкой без страсти? А можно ли было хоть как-то встречать И взлет, и паденья, и горе, и счастье? А может не стоило в детстве летать?
Успех мой - не в солнце открытые двери: Стучись и проси, но потом только жди... И крики, и стоны, и страшное "Верить!", И жалкое "Здрасьте!", простое "Прости!". Восьмая надежда - не жалкое время, И не было песен, и все не по мне, И не было грубых без слез унижений, И не было страха в никчемной вине.
Я мог бы тогда обойти повороты, И снова бежать, укрываться в туман, Но мне приказали: "По этой пойдете!" И восемь надежд не сказало: "Обман!". Усеяны мысли, исчезли сомненья, Я шел, будто верил, что я не успел Уйти от бесстыдства, от унижений, Кричать всем несмело: "А кто бы и смел,
То пусть подойдет и посмотрит у неба Одну бесспросветную белую даль; Там шепотом скажут: "Оставьте, не бейте! У этого сердца - большая печаль!" Зимой, когда солнце всходило к закату, Я грустью от сердца в себе все таил: "Лет двадцать пройдет, и, я стану богатым, Я буду счастливым и всеми любим!"
Нет не было друга и я не стеснялся, Когда я в углу, там где кто-то молил: Смотри-ка, никчемник! Ну, где ж твои шансы? Ты что-то у бога себе попросил?" Тогда-то затмился поскудный мой пафос И много кричавших терпели меня: "Смотри на него! Он - не ужасен!". Я помню... А может это был Я?
Когда-нибудь с тленным прощаясь полетом, Я крылья надежды сожгу и спрошу: "Эй, там, послушайте, ваша работа Подлейшая гадость? Но я не боюсь?". И ночью во сне, где не падали звезды, Я в страхе метался, когда не бежал, И с радостью помнил: "Ну, кто же там? Поздно Во мне эту глупость сегодня искать!"
Но кто-то откликнул во мне убежденье, Поведав смешной и чуть грустный рассказ: "Вся жизнь человека всегда есть паденье Туда, где усталости луч не погас! В слезах не споешь, и в тоске не напишешь! Хоть это звучит и по-детски смешно!". Но я повторял: "Отстань! Эй, ты слышишь? Уйди ты от этих бездарных стихов!"
Кричал я напрасно: "Подонки лихие! Ответьте за все, что я в вас не искал! Ответьте: "Когда-то такими же были? Зачем мне твердите о том, что я знал? Я помню, что вы и сегодня напьетесь Воды из невысохших в памяти слез! "Как горько! - промолвите и улыбнетесь, Придурок, ну что же с тобою стряслось?"
Я вам не отвечу! Не надо советов! Не надо мне ваших пустых эпиграмм: Мои все сомненья оставьте без света, Повсюду пусть тьма сопутствует вам! Нет, не скажу, что я с вами ужился, Нет, с вами сегодня усталость моя, Для вас я, быть может, еще не родился! А может быть это был просто не Я?
Бежавшие мысли отпели все годы, И восемь прошло, и настала пора, Когда был противным и странно убогим, А может уже зарождалося Я? По-детски куда-то бежать нет соблазна, Стремиться с отвагой к поступкам иным, Все слушать с оглядкой ночные рассказы И с каждой минутой без страха быть злым.
Уже и тогда были нежные слезы, И ночи без сна, и закат, и рассвет, И летом - тепло, и зимою - морозы, И первые радости, первый побег... Куда я бежал? - Я не знал. Но до боли Кусал свои губы и украдкой просил: "Не надо! Послушайте, будьте спокойны, Лишь бы никто меня не травил!"
И подчинялись. Я снова был весел. Но что-то держало, потом я опять Кричал, хоть и знал, что все неизвестно: И ночи без сна, и снова бежать. Куда? И зачем? И не могут рассветы? Я несся один, а может быть с тем С кем было несчатье и плакали дети, Того, кто не понял, и был мне никем?
С кем я и тогда уже отмечтал, И сбытое все прошло незаметно? С кем я и тогда все нарочно познал И нежное все умчалось из детства? Наверное, нет! Его не искал! Я и тогда был потерян собою. А может однажды я просто узнал, Что я незаметно рассталось со мною?
Нет! Первый мой гений не смог отогнать, Не смог он из отчества вынуть все буквы, Не смог он тогда без боли отдать Все голоса из стонов: "Ублюдки!" Бедлам я познал, но не понял тогда, Что я ощутил и разумные мысли, Не понял, наверное, что навсегда Я буду бояться бессмысленной жизни...
ГУЛ Гул - теплый звук, Зимой его не слышно, Зимой, когда сто восемь скук В моей душе зависли.
Я мрачен, сильно истощен, Но гул к душе несется, Несется он, когда влюблен В мечту, что к сердцу жмется.
Гул - он разлукою спасен, Он сон в моем уныньи, Он смехом подлым упоен, Он страшен в крике сильном.
РЖАВОЕ СОЛНЦЕ Ржавеет в небе солнце, А я в его лучах, Стою совсем спокойный, Не ощущаю страх.
Не ощущаю скуку, Тоску предзимних дней, Далекую разлуку, Порочащих страстей.
Наверное, солнце скрылось, Но я в его лучах Ищу былую силу Мой вечный в солнце страх.
ПРИЗНАНЬЕ И сон, и сердце, и любовь Слились в одном дыханьи, На миг застыла моя кровь, На миг пришло признанье.
Оно текло ко мне водой, Оно струилось кровью, Оно страдало надо мной, Звалось моей любовью.
Но миг прошел, и снова кровь По жилам заструилась, Вернулись сны, мечты, любовь, Надежда в сердце скрылась.
И я сказал себе: "О, миг, Как сны твои печальны! Как жаль, что мой усталый лик Не требует признанья!"
ТУПИК Сидишь, погрязший в тупике, Устав от сна и мыслей... Ведь я один и налегке Ушел в пучину смысла.
Ушел куда-то взабытье, Ответ погряз в весельи. Я прошептал: "Еще! Еще Слоняться в канители!"
Как будто поступью своей, Искал в себе унынье... Мне не хватало только дней, Мне хватало силы.
Я так смеялся и шутил, Что сон сморил отрадой. Я слишком много тратил сил, Чтоб получить награду.
Я знал, что это не мое, Я знал свои пороки. И голос мой: "Еще! Еще! Всего в любые сроки!"
Морил прозябший свой порок Я лепетом забытым, Я думал так: "Все будет впрок. И можно еще скрыться!"
И странно, был у бреда час, И странно пачкались минуты, Когда из этих мутных глаз Закапали все скуки.
Я понял снова: "Жизнь пуста, А смысл - неизбежен, И этот страх - моя душа Сегодня бесполезна!"
ХОЛОДНОЕ ТЕПЛО Тепло холодное насквозь Меня счатливого пронзало И завывало: "Все сбылось! Все позади отстало!
Поникли краски. Холода Устали. Только песни... Повсюду властвует весна, Забыт страх глупой мести!"
Исчез мой мрак седых ночей В холодное ненастье. Ушел... во мне... и я нежней... Цветным увидел счастье.
Когда же вновь рассвет настал Я усыпил все грезы И душу снова продавал Тоске, удаче, слезам...
СТРАХ Есть один страх в душе моей Как облик в озареньи, Как сон, мечта и всех живей. Он требует стремленья.
Он нежен чистотой любви, Он жаждет сна и света, Он зеркало моей души, Он глупый путь поэта.
УСТАЛОСТЬ Я позволял себе всегда Немую глупость - величавость. Я говорил себе: "Пора Найти в себе усталость!"
Я как безумный прозябал И верил только в жалость. Упав, как проклятый страдал И чувствовал усталость.
Я вынес блеющий порок, Все, что любовью звалось. Потушен свет. Нагрянул срок: Я ощутил усталость.
И я нашел у бездны путь, Затмив надежды малость. И все бездарно... Не вернуть, Тоску, мечту, усталость.
ГРУСТЬ Вечер. За окном играет Проклятая метель. В камине угли догорают, В углу - холодная постель.
Печаль. И сердце тихо стонет. Мне зябко. Я смотрю в окно. Метель унывно, злая, воет. Мне холодно и хорошо.
Утро. За окном расстает Все, что нельзя вернуть. Огонь в камине догорает. И я не смог уснуть.
ОТВЕТ ИЗ БЕЗДНЫ Я вырву другую планету Из нежных и ласковых рук: "Да, выкинь же ты сигарету Из своих ласковых губ!" Давно я тебя не целую, Давно я тебя не люблю, Страдаю и снова тоскую, Мечтаю и вновь отдаю: Печаль- и не брезгуй ты скукой, Моею несчастной судьбой, Я жду тебя, тешусь разлукой И верю: "Ты будешь со мной!" И правда, я счастлив и странен, И часто о чем-то грущу, С печалью всегда постоянен И в жизни иного хочу... Но я вновь в одном тебе каюсь: "Я сердце душой исстрепал!" А, впрочем, ты все и так знаешь: Тебе я ведь долго писал. Наверно, до тла ты сжигала, В душе не оставив строки, Посланья мои... и страдала, Искала зачем-то любви. К чему повторяться поэту, И с болью вращать этот круг... "Да, выкинь же ты сигарету Из своих ласковых губ!"
ТУМАН И ДОЖДЬ Вновь пожелтел листвою лес, Рассветы все темнее... Закат погас и нет чудес, Туман и Дождь теплее.
