что легкомысленно отпустила Степку кататься на велосипеде, который ему еще явно велик, за то, что не удосужилась показать его врачу после травмы, за Нинюсино серое лицо и одышку, а главное, за то, что теперь своим опозданием она подводит целый коллектив.
Все так же бегом Ася достигла шоссе и принялась ловить частника – на общественный транспорт рассчитывать не приходилось.
Однако и тут ей не повезло. Строго в соответствии с законом подлости машины, которые в другое время охотно тормозили, стоило поднять руку, сейчас проезжали мимо, не сбавляя скорости.
Наконец возле нее остановилась старая бежевая «Волга».
– Куда? – угрюмо поинтересовался немолодой водитель, такой же помятый, как и его автомобиль.
Услышав ответ, он решительно замотал головой.
– Издеваетесь? Там сейчас самые пробки, обеденное время.
«Волга» газанула и умчалась. Отчаявшаяся Ася снова было подняла руку и тут увидела подъезжающую маршрутку.
Это был хоть частичный, но выход из положения. Шоферы маршрутных такси умели виртуозно избегать пробок, беспардонно подрезая остальной транспорт и пользуясь для проезда тротуаром.
Ася запрыгнула в салон, на ходу продумывая, с чего она начнет разминку с девчонками, если на нее все же останется время.
Маршрутка плелась, как улитка, подтверждая все тот же всемогущий закон подлости. Очевидно, за рулем сидел новичок, неукоснительно соблюдавший правила дорожного движения. В какой-то момент Асей овладело искушение вылезти и снова попытаться голоснуть тачку, однако она поборола это желание. Ей уже стало совершенно ясно, что сегодняшний день из разряда неудачных, поэтому нет смысла дергаться, будет только хуже.
В сумке настырно запел мобильник.
Наверняка Кристина с ума сходит. Ася нажала на отбой и вышла на своей остановке.
Полпути было проделано, оставалась вторая половина.
И угораздило же ее работать в такой дыре! С одной стороны кольцевая автодорога, с другой – вокзал. Кругом грязь, пустошь, колдобины. «Криминальная территория», как любит говорить их вахтерша, тетя Катя.
Подземный переход находился метрах в пятидесяти от остановки. От него к ДК вела хорошая ровная бетонка, по которой можно было идти, не рискуя вывихнуть ногу. Вот только эта роскошь занимала минут пятнадцать, если не все двадцать.
Конечно, существовал и более прямой путь: перебежать шоссе в неположенном месте, пересечь огромный, заросший бурьяном и чертополохом пустырь, а дальше идти вдоль длинной глухой бетонной стены, огораживающей железнодорожные пути и территорию привокзального рынка. Так выходило почти вдвое короче, зато опасней.
Пустырь был излюбленным местом окрестных собачников, по нему днем и ночью носились огромные псины, часто без ошейников и намордников, а у стены вечно торчали многочисленные вокзальные бомжи и проститутки. Узенькую тропинку, проложенную в высокой, в человеческий рост траве, усеивали битые бутылки, окурки, засаленные обрывки газет и прочий мусор.
Ася через пустырь ходила редко, а с прошлой осени, когда из кустов на нее набросился огромный черный как ночь ротвейлер, и вовсе перестала, предпочитая потратить лишних десять минут, но остаться невредимой.
Однако сейчас решила рискнуть.
Дождавшись паузы в бесконечном потоке машин и миновав трассу, она зашагала настолько быстро, насколько позволяла неровная, вся в рытвинах и камнях, дорожка.
Сладко пах бурый репейник, икры через тонкие колготки покалывала лебеда. Над разноцветными зонтиками тысячелистника кружились по-осеннему вялые мухи.
Вскоре тропинка уткнулась в стену и поползла вдоль нее, то прижимаясь вплотную, то уходя вбок.
Стена была высокая, метра два, сплошь покрытая надписями масляной краской, мелом и углем, отражавшими сложную и разнообразную гамму человеческих чувств. Здесь были признания в любви и ненависти, типа «Люблю Коляна!» и «Все девки – шалавы!», откровенные жалобы на то, что «Нет в жизни счастья», а порой и просто крик души: «Люди, помогите избавиться от импотенции!»
Какой-то местный шутник цинично нарек ее «стеной плача», и с его легкой руки так и повелось – иначе это гиблое место никто не называл.
Ася поспешно глянула на часы: до начала встречи оставалось немногим более двадцати минут. Если прибавить шагу, то, пожалуй, можно будет успеть провести разминку. Она почти побежала, стараясь не наступать на валяющиеся под ногами осколки.
Стена круто взяла влево, Ася обогнула ее и остановилась как вкопанная.
В трех шагах от нее на тропинке стоял человек. Правая щека и лоб у него были окровавлены. Он слегка пошатывался и сосредоточенно разглядывал вымазанные кровью ладони.
Ася судорожно оглянулась, но вокруг, как назло, не было ни души. Очевидно, время для собачников еще не наступило.
Мужчина поднял глаза и сделал нетвердый шаг вперед. Он был среднего роста, коренастый, одетый в старые, потерявшие цвет джинсы и промасленную защитную робу. Очень светлые, выгоревшие на солнце волосы спадали на лоб и тоже были перепачканы в крови. В воздухе явственно чувствовался крепкий запах перегара.
«Вот это влипла!» – пронеслось у Аси в голове. Внутренне она подобралась, готовая в любой момент прыгнуть с тропинки в густую колючую траву и дать деру.
– Ну чего ты? – неожиданно произнес белобрысый. – Чего остановилась? Иди, куда шла.
Голос у него был хрипловатый, но довольно приятный, и речь вполне связная.
Вместо ответа Ася попятилась.
– Я такой страшный? – Белобрысый сделал не очень успешную попытку улыбнуться. – Ты что от меня, точно от прокаженного? – Он помолчал немного, внимательно рассматривая Асю, потом коснулся щеки и кивнул. – Понятно. Морда разбитая, да и прикид не фонтан. Такие тебя не интересуют. Я правильно ухватил?
Ася неопределенно пожала плечами. Белобрысый расценил ее молчание как знак согласия, перестал улыбаться, глаза его под ровными, густыми соломенными бровями сузились.
– Зря ты так, девушка. Напрасно, – в голосе у него послышалась угроза. – Думаешь, я таким всегда был?
– Ничего я не думаю, – наконец выдавила Ася. – Разрешите мне пройти.
– Нет, погоди. – Белобрысый с шумом выдохнул воздух. – Погоди! Думаешь, я кто? Сторож на рынке? Холуй сраный, которому хозяин может дать в зубы, когда захочет?! – Его лицо изменялось на глазах, превращаясь в маску ярости и злости, белки налились кровью, пальцы сжались в кулаки. Он приблизился к Асе почти вплотную, так, что ей отчетливо стали видны две глубокие раны на его щеке и лбу. – Да ты… знаешь, кто перед тобой?!
«Сумасшедший», – подумала Ася и зажмурилась, собираясь бежать.
– Я Алексей Епихин, капитан ВДВ, между прочим, правительственные награды имею…
Она осторожно открыла глаза.
– Что смотришь? Думаешь, я тебе гоню? Да я весь Афган прошел, весь, понимаешь ты… А! – он ожесточенно махнул рукой. – У меня эти Магометы вон где сидели, вот тут, – прямо перед ее лицом оказался крепко сжатый кулак. – А теперь они надо мной хозяева!
Ася смутно поняла, что белобрысый имеет в виду азербайджанцев, которым принадлежал
