стала похожа на перезревшую клубничину, готовую вот-вот свалиться с куста на землю, трусы ее мои, расписанные мультяшными героями, смутили. Мне стало весело. Странная баба всхлипнула, отступила на шаг назад, наконец отлепилась от орущего на весь дом звонка и уставилась на меня вполне осмысленно. Страшилка, но что – то есть в ней такое, что притягивает взгляд. Про таких говорят «камера любит». Синий чулок, никому не нужная, но судя по всему не дура, на лбу написано высшее образование. И взгляд… А еще я вдруг увидел за ее спиной движение. Ребенок? Точно, мальчишка, очень знакомый.
– Я не провожу благотворительных фотосессий, ничего не покупаю и не вступаю в секты любителей плетения макраме, – хмыкнул, прикидывая, как бы половчее отловить пацана, готовящегося свалить, судя по тому, как оглядывается на лестницу. Но видно девку не хочет бросать мне на растерзание. Борется в нем страх и привязанность к странной лохушке, не знающей сейчас куда деть глаза.
– Я привела вашего сына, – хмыкнула вдруг дурнушка, за спиной которой пряталось лопоухое существо. То, что совсем недавно расцарапало ржавым гвоздем мою машину.
– Правда? – зло ощерился я, медленно обходя наглую бабу. Да уж, такого я не ожидал. Сделал глоток из стакана, который все это время сжимал в ладони. Супер, коньяк согрелся до идеального состояния. В голове зашумел хмель, смешанный с куражливой яростью. – А ты, стало быть, счастливая мать. Метишь мне в жены? Или денег хочешь? А может сразу вас в квартиру прописать? У меня нет детей. Уясни. Да и тебя я вижу впервые в своей жизни. Ты же в курсе, как получаются дети? Для этого мы должны были…
Хватит… – вспыхнула щеками поганая аферистка. – Здесь все таки ребенок.
– Точно, преступник малолетний. У такой, как ты только такое исчадье и могло вылупиться, – зашипел я, делая шаг вперед. – Но не у меня, куколка. Знаешь почему? Потому что я бы на тебя даже спьяну не позарился.
– Правильно. Вам бы это было очень трудно провернуть. Я не хожу по рюмошным, и не даю повода зажравшимся наглым мерзавцам, думать что доступна, – гордо выпятила вперед подбородок идиотка, совсем недавно не блиставшая в глазах общества, в моем брутальном лице, моральным обликом.
– А выродок твой – второй случай непорочного зачатия со дня сотворения мира, не иначе? – захохотал я, наслаждаясь злостью девицы, считающей меня дураком. У нее аж кончик носа покраснел, и уши превратились в два огненных фонаря.
– Вообще – то, как это не прискорбно, я ваш выродок, – вдруг подал голос пацан, и отодвинув кипящую бабу вышел вперед, сжав маленькие кулачки. Прямо боевой еж, готовый уконтропупить врага, заколов его встопорщившейся прической.
– Вообще – то, – перестал натужно смеяться я, и дернулся на мальчишку, пытаясь ухватить его за шкирку, – это очень хорошо, что вы такие придурочные утырки и сами явились. Тебя, чертов подонок я сдам в полицию. По тебе плачет колония. А мамашу твою возьму в пожизненное рабство. Пусть отрабатывает ремонт испорченного тобой «Мустанга». Ей на это не хватит всей ее дешевой жизни. Вы кого доить решили, додики? Я же вас ногтем раздавлю.
– Сорри, дурная. Мне проблемы сейчас не в жилу. Да и дед наверняка уже проспался, – пискнуло вдруг лопоухое недоразумение и со всех ног ломанулось вниз по лестнице, оставив в моих пальцах лоскут от своей уродской кофтенки. Я перевел налитый яростью взгляд на девку и оскалился.
Глава 3
Даная
Девиз дня – лучшая защита нападение. Луна в первом доме. Меркурий ретрограден. Не стоит связываться с неуравновешенными незнакомцами. Новые встречи могут стать фатальными, или судьбоносными, в зависимости от положения небесного тела.
«Прежде чем что – то сделать, сто раз подумай» – говорила мне бабушка. Я кивала в ответ, вроде бы соглашаясь, но продолжала танцевать на граблях странный танец, названия которому нет. И снова и снова, ступала в одну и ту же реку, понимая, что наверняка утону. И сегодня… Ведь пройди я мимо мальчишки, сейчас сидела бы в своей съемной квартирке, пила бы какао с зефирками, разбавляя шоколадный напиток слезами злости и расстройства из-за того, что меня снова отфутболили, не дав даже шанса на мечту. Ну да, жалеть себя было бы конечно более спокойно и уж однозначно более безопасно, чем стоять напротив разъяренного полуголого мужика похожего на Апполона Бельведерского в трусах расписанных Багсом Баннии Даффи Даком. Чувствовать себя абсолютной дурой совсем не весело. И почему он кажется мне знакомым? Где я могла видеть этого самодовольного павиана, глядящего на меня, как на блоху на элитной псинке?
– А мальчишка сбег, – оскалился чертов мерзавец, сделав шаг в мою сторону. Я поняла, что он оттесняет меня к стене, только когда уперлась спиной в абсолютно гладкую штукатурку. – Ну что же ты, зайка? Непорядок это, детеныш есть, а мы с тобой еще ни разу не… Того-этого, – насмешливо прошептал коварный наглец, так близко подошедший ко мне, что я смогла чувствовать жар исходящий от его тела и запах элитного алкоголя, смешанный с мускусным ароматом дорогого парфюма, дразнящий ноздри до зуда.
– Пусти, – прохрипела я.
– А то что? – хмыкнул этот подонок, оскалив идеальные зубы. – Кричать будешь? Или полицию вызовем. Им наверняка понравится мой рассказ о дурочке и малолетнем бандите, шантажирующих милого парня, меня, то есть. Ну же. Расслабься, если у нас есть ребенок, значит…
– Да это не мой мальчик, – собравшись с последними силами зашипела я в самодовольную ухмыляющуюся физиономию моего мучителя. – Я его встретила то час назад. Да послушайте же.
– Опа, еще интереснее, – мужское тело впечатало меня в стену, сильные пальцы ухватили за подбородок и я наконец рассмотрела глаза Лешкиного отца. Глаза разъяренного волка, похожие на две черные дыры, способные поглотить не только мелкую дурную идиотку, но и целые вселенные. – Быстро вы в шайки сбиваетесь, маленькая сучка. И кто придумал восхитительный план меня подоить? Ты или сопляк? Нет, мне просто для понимания, кого наказать первым. Пока ты лидируешь, – ворвался в мой мозг хриплый шепот. Я взвизгнула, когда чужие зубы впились в мочку моего уха и повинуясь инстинкту самосохранения резко выкинула вперед согнутое колено. Зверь взвыл и волчком завертелся на месте, удар достиг цели. Нога загудела, врезавшись в чужую плоть. Я, почувствовав наконец, свободу, метнулась
