– Надо же, какой сон, – вежливо заметила Алина, – С завтрака ничего не осталось, придётся тебе пока кофе обойтись.
– Ничего, – пробормотала в ответ Анита.
Отпив несколько глотков, Анита покрепче ухватила кружку и вышла с ней во двор. Цветы на клумбе, трепыхались под тёплым ветром. С крыльца отчётливо видны были дальние горы.
Анита спустилась с крыльца, увереннно ступая вперёд правой ногой и почти грациозно шаркая левой, подошла к скамье у клумбы и осторожно опустилась на неё, поставив кружку тут же, у бедра. Отдельные волосы липли к лицу, и девушка вертела головой, пока не повернулась в ту сторону, откуда дул ветер.
– Проснулась? – спросила тётя Оля, пробегая через двор. Руки согнуты в локтях, локти прижаты к телу, корпус наклонён вперёд. Она торопилась.
– Проснулась?! – закричала Ульяшка, выныривая из-за поленницы. За нею выбежали Ванечка и Толя.
– Проснулась! Проснулась! – они запрыгали рядом.
– Тётя Алина сказала, ты с нами на речку пойдёшь! – сказал Толя.
– Что это тётя Алина вам пообещала? А, ладно, пойдём, пойдём…
– И рисовать ты с нами будешь? – перебила его Ульяшка.
– И рисовать буду.
– Пошли уже на речку! – Ванечка дёрнул её за локоть.
– И в парк! – заявила Ульяшка.
– И на площадку!
– Сначала на речку!
– Возьмёшь меня в магазин?
– Нет, меня!
– Я раньше спросил!
– Мы сегодня купим мороженое?
– Я хочу отдельно мороженое!
– Рожок!
– Стаканчик!
– Я эскимо никогда не ел!
– Как это эскимо не ел? – удивлённо спросила Анита Толю.
– Так пойдём уже?
– Пойдём-пойдём, дайте мне кофе допить только.
– Ну вот.
– Ладно.
Стайка малышей скрылась в огороде.
– Что, достают тебя детишки? – спросила тётя Оля, пересекая двор в обратном направлении.
– Да ничего, нормально, – улыбнулась ей Анита.
– Что, к маме-папе потом поедете?
– Да, надо бы.
– А ты когда обратно?
Анита помедлила с ответом.
– Посмотрим, как получаться будет.
– Вроде бы уже и ехать скоро, – на лбу у тёти Оли мелькнула небольшая складка, – Ты не опоздаешь?
– Посмотрим, – повторила Анита с нажимом.
Уходя, тётя Оля оглянулась.
Анита проглотила остаток кофе – несколько холодных капель – глубоко вдохнула и расправила плечи.
Когда она принесла кружку на кухню, Алина рассеянно подняла на неё глаза и снова склонилась над кастрюлей, помешивая черпаком. Анита в два движения забрала волосы в хвост и подошла к двери.
– А, Анит, – сказала Алина, не переставая мешать и не отрывая взгляда от варева. – Бабушка просила зайти.
Анита приблизилась к бабушкиной комнате, пальцами раздвинула занавески, отделявшие спальню от коридора, и вплыла внутрь. Бабушка сидела в постели, держа в руках Псалтырь, настольная лампа стояла рядом на стуле, её резкий белый свет был направлен на книгу. Бабушка бормотала при чтении, громко, но неразборчиво, и то и дело поправляла очки с толстыми стёклами.
– Бабушка, – позвала Анита, спрятав руки за спину.
Глаза-блюдца обратились на неё, уголки губ приподнялись, и изо рта глянула чернота, среди которой торчал единственный зуб.
– Да, моя хорошая…
– Вы меня зачем-то звали.
– Да-да, сейчас, – бабушка засуетилась, вынула из-под подушки аккуратно сложенный пакетик, встряхнула его, развернула и, широко раскрыв, торопливыми негнущимися пальцами вытащила две тысячных купюры.
Анитины пальцы за спиной сплелись в замок, сама она, не сводя глаз со своих ступней, закачалась, с носка на пятку, с носка на пятку. С носка на пятку.
– Вот, это тебе, – произнесла бабушка, протягивая деньги Аните, – Целый год тебя не видим, не поздравляем. Уедешь опять скоро, опять не увидим… Бери-бери, деньги студентам всегда нужны.
С носка на пятку. С носка на пятку. С носка на пятку.
– Бери, чего стоишь, купишь себе что-нибудь.
– Ну… это много, – пробубнила Анита, склонив голову.
– Чего?
– Много, говорю, – чуть громче произнесла девушка и взглянула на бабушку.
– Бери-бери, купишь себе чего-нибудь. С Алиной съездите в райцентр, выберете. Я-то уже старая, никуда не поеду, и магазинов-то тут нет никаких, негде подарок купить… Бери!
Анита посмотрела на свои руки и нерешительно протянула бабушке правую, бережно ухватила купюры пальцами, сложила их вчетверо и сунула в карман джинс, подоткнув большим пальцем.
– Спасибо, – сказала девушка, опустив голову.
– Спасибо, – повторила она и, нагнувшись, обхватила бабушку за плечи, зарылась лицом в мягкую морщинистую шею.
– Пожалуйста, дорогая, – ласково сказала бабушка, прикоснувшись осторожными ладонями к спине внучки, – Сегодня с Алиной съездите, ладно?
– Спасибо, бабушка, – сказала Анита глухо.
– Анита! – крикнула из кухни сестра.
– Иди, зовут, – подтолкнула бабушка.
Анита медленно пошла на зов, оглядываясь на бабушку.
– Иди, иди, – повторила она.
– Анит, зови всех обедать, – велела ей Алина, вытирая руки, – И накрывай на стол.
Когда все уселись, дети продолжали начатый за играми разговор.
– А ты знаешь, кто такой Джеки Чан? – спросила Ульяшка у Толи.
Молчаливый Толя помотал большой головой.
– А я знаю, кто это такой! – Ваня подпрыгивал на стуле, – Джеки Чан – это такой, его заблокировали на ютубе, потому что он фотографировал небо и сказал, что загрязняют окружающую среду, а китайцы воскликнули, что нет!
Все засмеялись, даже Костя.
– Китайцы воскликнули, что нет, – медленно повторила Анита и погладила Ваню по голове.
Анита ещё не успела доесть, когда Ульяшка, поклевавшая хлеба с вареньем и выпившая стакан молока, начала молча дёргать её за рукав толстовки.
– Да скоро пойдём, скоро, – вырвалось у Аниты.
– А куда пойдёте? – осведомилась Алина.
– На речку, тётя Алина, – ответила Анита, дёрнув головой вперёд.
Алина повторила это движение, качнула головой на короткой шее.
– Шуточки шутишь, – глаза сузились, губы надулись.
Анита прыснула, Алина улыбнулась в ответ. Алинин муж, до этого смотревший куда-то сквозь стены, очнулся и медленно покрутил головой, осматриваясь.
– Душка, – спросила Алина заботливым голосом, – тебе ещё чаю?
– Нет, спасибо, – ответил ей муж.
– Анит, нам надо в райцентр съездить. Сейчас соберёмся и поедем, хорошо? Сразу, как поедим, чтобы не задерживаться нигде.
– Но… я же детям обещала.
– Никуда они не денутся, потом сходите. Лучше сегодня съездить, пока не заняты ничем. Потом дела будут. Ну, у меня, по крайней мере.
Ульяшка снова потянула Аниту за рукав.
– Ульяна, тётя Анита со мной сейчас поедет, – деловито обратилась к ней Алина, – Она потом с вами поиграет, ладно?
– Ну нет.
– Ульяна, веди себя прилично.
– Ну нет!
– Ульян, ну я же скоро вернусь, и тогда пойдём гулять, окей? – Анита говорила тихим спокойным голосом, – Просто у нас правда серьёзные дела.
– Ну это будет долго! Ты приедешь только вечером, и на речку не сходим, – девочка начала похныкивать.
– Ульяна! – воскликнула Алина с раздражением, – Что ж ты за ребёнок такой! Сказали, подожди, значит, подожди.
Ульяшка выбежала из-за стола и кинулась в соседнюю комнату, закрыв лицо руками.
– Ну вот, – тихо сказала Анита.
Когда машина Алины покатила по просёлочной дороге, постепенно набирая ход, Анита, сидя в кресле боком, махала рукой высыпавшей за ограду ребятне. Толик стоял на месте, не двигаясь, и глядел вслед машине так, словно только проснулся, Ульяшка и Ваня подпрыгивали, махая вслед, а затем начали гоняться друг за другом. Они улыбались, и глаза их превратились в щёлочки.
– Ты когда водить научишься? – спросила Алина.
– А зачем мне это?
– Ты же вроде раньше хотела. Помнишь, ещё в пятом классе училась, всё не могла дождаться, говорила, в семнадцать лет на права выучусь.
– Да когда это было.
– А всё равно было бы неплохо. А?
– Вот что мне кажется странным, – сказала Анита, – Когда гляжусь в зеркало, налюбоваться на себя не могу. Кажется, такая я красавица. Глаз не отвести. На вебку ноута хорошо получаюсь, надо только подбородок опустить. Хоть я и знаю, что он меня искажает – лицо делает шире, что ли. Когда пытаюсь сфотографироваться на твой фотик, получаюсь хуже некуда. Он меня какой-то выпуклой делает. Но не просто выпуклой, а на свой лад. Увидит кто-нибудь эти снимки и решит, что я такая и есть. А может, я такая и есть? Нет, не такая, я проверяла у зеркала. В зеркале лицо у меня длинное, а в объективе – круглое, в зеркале у меня нос ого-го какой рельефный, впадинки там под глазами, переносица тонкая, щёки ровные, а в объективе – фиг там, круглый, торчит. И впадинок нет, и переносицы не видно, и щёки торчат, и губы торчат, и лоб узкий…
– Да красавица ты у нас, – проворчала Алина.
