Одно из существ приблизилось к окну, ступив на завалинку, и прижалось к нему узким лбом. Его круглые чёрные глаза медленно обвели взглядом всю комнату и наткнулись на Рому. Несколько секунд существо изучало человека, затем беззвучно метнулось назад, за ним устремились другие животные.
Рома подошёл к окну и выглянул наружу. Во дворе, вымощенном плиткой и чисто выметенном, никого не было. Рома обмахнулся листом бумаги, взятым со стола, ладонью отёр пот со лба, выдохнул.
На кухне горел ночник. Рома взял графин с водой, поднёс его к губам и начал пить большими глотками. Вернувшись к себе, он вынул телефон из-под подушки. 2:45.
Свет настольной лампы лёг на стопку книг. Рома взял верхнюю. «Горячий снег». Отложил. «Бегущий человек». Книга отправилась в сторону. «Униженные и оскорблённые». Рома повертел чёрную книгу в руках, прочитал название несколько раз и отложил. «Это я, Эдичка». «Отверженные». «Горе от ума». «Цементный сад». «Иосиф Бродский. Сочинения». «Сто лет одиночества». «Убить пересмешника».
Юноша сложил книги обратно, аккуратно выровнял стопку и выключил свет. Луна зашла за скат крыши и оттуда освещала рваные облака. Рома лёг в постель и отвернулся к стене.
Часы торопливо тикали.
Рома сел, обхватив голову. Помассировал виски. Пару раз ударил ладонью по затылку.
– Выбивайся, дурь, – процедил он сквозь зубы.
Он взял будильник и сунул его под подушку на соседней кровати. Стало тихо.
Рома полежал некоторое время неподвижно, но вдруг начал сучить ногами, сбил одеяло, стукнул кулаком по спинке кровати, снова сел и запустил пальцы в волосы.
– Это невозможно! – произнёс он громким шёпотом.
Пластиковое окно в спальне казалось голым без занавесок. Двор всё так же пустовал. Небо посинело.
Рома натянул шорты, накинул фланелевую рубашку и лёг в постель, не укрываясь.
Густые синие сумерки постепенно сменились серыми.
– Ты что, не спал всю ночь? – спросил отец за завтраком, – Часовые пояса?
– Наверное, – Рома почесал переносицу и широко зевнул, – Такая… ерунда привиделась. Ну и библиотека у Илюхи, кстати.
– Что, книжек начитался на ночь?.. Ничего, бывает, – мужчина отпил апельсинового сока из стакана.
– Очень хорошо, что Рома читает, – вмешалась сидевшая тут же темноволосая женщина в платье в горошек. Она держала в одной руке книгу, заложив страницу пальцем.
– Может, есть что-нибудь от головы? Какие-нибудь таблетки? – не обращая на неё внимания, спросил Рома.
– Ты же знаешь мою позицию. Если можно обойтись без лекарств, то лучше обойтись без лекарств. Пройдись, что ли, воздухом подыши, холодной водичкой умойся. Помогает! А потом поспи. Ты же всё-таки отдыхать приехал.
– А я думал – с тобой увидеться.
– А какая здесь природа! Ты в своём Пскове такого не видел. Тайга, горы дикие, реки! Пацаны вернутся – в поход пойдём все вместе.
Рома, избегая отцовского взгляда, спросил:
– Слушай, ты знаешь такой населённый пункт – Хыс? Где это находится?
– Это? Что-то слышал. Далековато, в другую сторону от Накабы ехать. А что? У тебя там знакомые? В поезде с кем-то познакомился?
Рома опустил глаза.
– Да так, с парнем одним разговорился. Хороший парень.
– Понятно. Ну, пойду я в свой огород.
Мужчина поднялся, потряс плечами, разминаясь, и бодрой пружинистой походкой направился к сеням. Головой он едва не задевал притолоку.
– Так ты не пренебрегай, прогуляйся, зарядочку сделай. В училище-то у вас, наверно, строго с этим? С физподготовкой.
– В университете.
– А. Да. В университете, – его голос послышался уже из сеней. Хлопнула передняя дверь.
– Хороший парень, говоришь? – улыбнулась женщина, сидевшая напротив.
– Ну… да, Екатерина Андреевна.
– Сколько раз уже говорить, называй меня тётей Катей. Ну не смущайся так, дело молодое, сама знаю, – несмотря на тихий голос, все её слова звучали чётко.
Рома поскрёб подбородок, на котором торчало несколько коротких тонких волосков. Солнце светило ему в лицо, и он прикрывал ладонью глаза.
– Так ты у этой девушки взял какие-нибудь координаты? Телефон там. Или как это вы сейчас делаете? Илюша постоянно общается в этом, как его..
– «ВКонтакте», – подсказал Рома.
– Да-да, верно. Ну так как? Обменялись контактами? Или ты настолько обо всём забыл, что и не спросил?
– Может быть, – ответил юноша и уставился в кружку с чаем.
– Что же, – улыбнулась ему тётя Катя. И ничего больше не сказала.
В спальне братьев Рома переоделся в спортивную одежду, достал из сумки кроссовки на рельефной подошве, жёлтые с чёрными полосками, повесил их себе на шею, вставил наушники в телефон и положил его в карман. Кроссовки болтались на шнурках, подпрыгивая на груди, пока он пересекал коридор и столовую.
В плейлисте, поставленном на случайное воспроизведение, выскочила песня.
John Cooper Clarke – Evidently Chickentown
Палец завис над кнопкой «next». Рома посмотрел на экран ещё раз и спрятал телефон в нагрудный карман, засунув наушники в слуховые проходы. Он крепко зашнуровал кроссовки и вышел за ворота.
Дом стоял на широкой дороге, у самой окраины посёлка. Влево уходили бесконечные зелёные поля – они казались огромным мягким ковром, раскинувшимся под бледным небом. Вправо выстроились маленькие домики.
Рома трусцой побежал к центру посёлка. Деревянные дома за цветными палисадниками сменились длинными двухэтажными зданиями из оранжевого кирпича. Здесь и там, в тени деревьев, в канавах, а то и посреди дороги расположились рыжие и коричневые безрогие коровы с изъеденными глазами; они жевали, широко раздвигая мощные челюсти, и помахивали измазанными говном хвостами. За бегуном стелилась желтоватая пыль, и маленькая собачка устремилась за ним, бешено лая на ядовито-жёлтые кроссовки; меньше чем через минуту она отстала. Начались серые дома, четырёх- и пятиэтажные, на их фасадах узором из красных кирпичей были выложены слова «Слава КПСС» и «50 лет Октября». В заброшенном скверике к постаменту кто-то прислонил часть бывшего памятника – верхнюю часть человеческого тела. Бронзовую усатую голову с жидкой бородкой венчала бронзовая кепка, а взметнувшаяся над головой рука указывала туда, куда никто не мог заглянуть. Под ногой юноши что-то чавкнуло, и, опустив взгляд, он обнаружил, что наступил в зеленовато-коричневую коровью лепёшку.
Когда он, вернувшись, отворял калитку, навстречу ему попался отец. Одетый в резиновые сапоги и грязную полотняную куртку, в выгоревшей панамке на густых волосах с проседью, он нёс алюминиевое ведро. Из ведра свешивалась ботва, стебли и листья задевали забор при каждом шаге, при каждом взмахе руки.
– О, с пробежки? Молодец, сын, – он подмигнул и прошёл мимо, направляясь к садику.
Рома прошёл в дом, умылся на кухне, поплескав на разгорячённое лицо водой.
Мимо юркнула девочка лет десяти, очень загорелая, в коротком голубом сарафане.
– Лера, ты куда? – Рома обернулся так быстро, что брызги разлетелись во все стороны.
Девочка застыла на месте, прижавшись к стене и вперившись в него огромными голубыми глазами.
Рома смутился, девочка, так ничего и не ответив, попятилась и убежала. На маленьком бронзовом лице её мелькнула злобная гримаска.
– Ты её извини, – сказала тётя Катя, закладывая пальцем книгу. На мягкой обложке виднелись буквы «Эдуард Тополь». – Она к тебе не привыкла ещё.
– Я сам виноват, – ответил Рома, яростно вытираясь вафельным полотенцем, – Какое моё дело, куда она идёт.
– Не скажи. Ты же всё-таки её брат.
– Тётя Катя, а скажите, – Рома подошёл к столу, подвинул к себе стул и сел, сохраняя между собой и женщиной дистанцию, – как вы думаете, почему отец пригласил меня сюда именно в этом году? Почему не раньше? Илья и Паша ведь гостят у нас.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Хулио Кортасар «Слюни дьявола»
2
Данная террористическая организация запрещена на территории Российской Федерации
