- Скоро он будет здесь,- был ей ответ.
- Я хочу знать, кем он станет теперь и на что направится освобожденная мною сила. Отвечайте!
Но молчали духи, словно смущаясь открыть запретное.
- Заклинаю Вас первичным хаосом и всепожирающим огнем!
Отвечайте! - но видно запрет был наложен властью более могучей.
- Поймите! Я должна это знать!
- Ну хорошо! - сказал наконец двухголовый вурдалак, недавно лишившийся всего, что было ниже плечей.- Я расскажу. Но берегись, если знание придется тебе не по вкусу.
- Говори! - и рука ее снова заскользила по бумаге, а две лохматые головы принялись шептать ей что-то в правое ухо, попеременно оттесняя одна другую.
Странные слова оставляло на бумаге перо.
"Все началось с 1891 года. Во время путешествия наследника российского престола Николая Александровича по Дальнему Востоку, история разветвилась. В одном варианте Николай был убит в Японии, и на троне в 1894 г. оказался ГЕОРГ, а в 1899г.
МИХАИЛ, и русская династия окончилась в 1942 г. со смертью Александра Михайловича и его сына Юрия, убитого по приказу ПОБЕДИТЕЛЯ. В другом, равноправном с первым варианте Николай остался жив, в 1894 году вступил на престол, и династия окончилась в 1917 году. Первый вариант привел к тому, что ты видишь вокруг, но ты еще не знаешь, что смерть Николая прямо связана с твоим мужем. Твой муж стал..." Кем же?
Но тут словно чья-то костлявая рука придушила двухголового, он только хрипел, но сказать не мог ни слова. Ксения увидела, как одна из русалок приняла ее облик и, подмигнув, вышла.
Колыхнулись свечи. "Открылась дверь?"- подумала Ксения, но это было ей безразлично.
- Отчего я не могу знать ваши тайны? - спросила она.
- Ты узнаешь их. Утром...Утром...Утром...
Тут лица и голоса слились в какое-то приятное смешение, мягкие руки подхватили Ксению и бережно пронеся по коридору, уложили в постель.
5.
Главной задачей Экса было разузнать, кто таков Аркебузов Г.В., чья подпись стояла под прошением напротив слова "Председатель". Эта задача была решена Эксом как нельзя более вовремя - тринадцатого в полдень на стол мэра легла дешифрованная радиограмма:
"Председатель. Настоящее имя неизвестно. Гражданин Франции, коренной парижанин. Год рождения неизвестен. Распространяет о себе слухи, что он Вечный Жид. Знает множество языков, говорит на них без акцента, увлекается литературой и живописью, большой знаток человеческой души. Очевидно, КИ его собственный каприз. Исключаю принадлежность Аркебузова к какой бы то ни было разведслужбе. Он искренне убежден в своем сверхъестественном даровании и предназначении.
Большой друг папы римского, проповедует собственную религию, в которой люди поклоняются сотворенному ими самими богу. Имеет "руку" наверху, но кого именно, пока неясно.
Предназначение клуба остается тайной, но вполне вероятно, что все упирается в религиозные представления Председателя.
Заверяю в своем благополучном самочувствии. Экс."
Информация раздосадовала Карела Ярсовича своей неполнотой.
В самом деле: гражданин Франции, а подлинное имя неизвестно. Как же имя неизвестно, если известно, что он - гражданин? Но все-таки теперь он хоть что-то знал, и скоро мысли мэра приняли иное направление: "Что же будет сегодня вечером?"
Он подумал, заехать ли сначала домой или ехать сразу... Решил сразу - к чему ее расстраивать? Ах, как невовремя уехал полковник Саитов! В его отсутствие Контора клубом, по-видимому, не занималась, и не с кем было даже посоветоваться - никто ничего не знал. "Разве что позвонить Бибихвостову? - подумал мэр,- Да нет, ему не втолкуешь!.."
Часа в четыре начало быстро темнеть, и вскоре огромные горы снега, зависнув над городом, стали низвергаться с небес.
Поднялся пронизывающий стены ветер... Синоптики тотчас начали обещать ужасную ночь. В 17.00, когда Карел Ярсович подъезжал к клубу, свет его окон едва пробивался сквозь пургу. И как ни погружен был мэр в свои тяжелые думы, это обстоятельство почему-то обрадовало его. Зажмурившись, пробежал он несколько метров до крыльца и вступил под защиту крепких стен. Чьи-то заботливые руки смели снег с плеч и спины, приняли пальто, шарф и шапку, и мэр начал подниматься по крытой ковром лестнице. Его никто не встречал. Он оглянулся. Сзади тоже никого не было. Одиноко висело в школьном гардеробе его мокрое пальто, но нигде не было видно двери, куда мог скрыться встречавший его швейцар.
- Что за чертовщина!- сказал Карел Ярсович вслух, чтобы несколько себя приободрить. И словно в ответ сверху донесся будоражащий душу русский рок-н-рол. Мэр вздрогнул. Он помнил еще шестьдесят девятый год, так называемую войну с музыкантами, когда по приказу Победителя их всех повыбили.
Победитель первым догадался, что рок-н-рол - признак возрождения фашизма, разгромленного в 1943 году под его руководством. В этой войне с музыкантами Карел Ярсович, тогда еще молодой политик, принял самое активное участие. И здесь услышать эту музыку...
Он поднялся наверх. Большая зала была обставлена в стиле кабаре. На сцене и впрямь были музыканты, и мэр готов был поклясться - настоящие. К его удивлению за столиками сидели совершенно незнакомые люди, и то и дело чему-то смеялись.
Атмосфера была непринужденной,- такая создается в редкие часы отдыха от суеты. Напряженный внутри, готовый к любым неприятностям Карел Ярсович выглядел здесь нелепо. И ни одного знакомого! Вот ч-черт!
И снова, стоило вспомнить повелителя нечисти, заприметил мэра то ли гарсон, то ли хозяин кабаре, и побежал к нему, преданно улыбаясь и раскланиваясь.
- Карел Ярсович! Очень рады-с. Проходите. Уже Вам и столик приготовили-с. Вот, садитесь. Что будете заказывать?
- А-а...
- Меню нет-с. Заказывайте, что душе угодно. Все будет приготовлено мигом-с.
- Гм!.. Ну тогда на Ваше усмотрение.
- Сию минуту все будет-с.
Гарсон исчез и не больше, чем через минуту явился с подносом, уставленным всяческой снедью.
- Иные блюда-с последними пробовали генералы Его Величества Александра Михайловича, царствие ему небесное,- бормотал он, бегая вокруг и расставляя горячие и холодные закуски к превосходной русской водке, которую нынче продавали только на экспорт.
- Кушайте на здоровье-с!
Гарсон исчез, и Карел Ярсович остался один. Отдав должное водочке и закускам, качество которых трудно описать словами, он принялся за птицу, и желудок его тотчас превратился в поэта.
А поскольку желудок куда совершеннее выражает наши чувства, нежели язык, внимать ему приятнее, чем рассудку, и мэр забыл обо всем на свете, весь превращенный в сплошное удовольствие.
Насытившись, он утерся салфеткой, и тотчас принесли вино и десерт сочные, давно позабытые в этих краях южные фрукты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
