игрушка от папы. А может доказать кому-то что-то пытается, как моя племяшка, которая недавно чуть не довела мать до заикания, предъявив ей татуировку в виде черепа на ягодице. Благо, татуировка оказалась обычной сводилкой, а Кристинка выхватила ремнем по этой самой заднице. Но ребенок хотел самоутвердиться, показать, что она уже взрослая и может сама принимать решения в свои шестнадцать. Но то татуировка, а тут целая клиника, люди… Не могу перестать думать об этом.
Закрыв ноутбук, собираюсь на вторую работу. Точнее теперь на половину работы. В плане финансов она оказывается бесполезна из-за того, что здесь Иван мне зарплату урезал.
Спускаюсь на первый этаж. Зоя опять с расстегнутой пуговицей.
Тяжело Кравцову придется их перевоспитывать.
Увидев меня, девушка ныряет за стойку регистратуры, делая вид, что очень занята.
Выхожу на улицу. Невольно рассматриваю красующуюся на парковке машину. Выглядит совершенно новой. На солнце цвет кажется не чисто белым, а перламутровым. Как-то мне думалось, такие мальчики предпочитают черные машины или броские красные, лучше кабриолет, а тут мои стереотипы снова рассыпаются в прах. Несмотря на цвет, машина выглядит агрессивно, мощно. В такой я бы представила скорее крупного мужчину за сорок с толстыми пальцами и отсутствием шеи, нежели такого, как наш Иван.
— Классная, да, Евгения Фёдоровна? — с сигаретой в зубах жмурясь от яркого солнца на улицу выскакивает Мишка, один из лаборантов.
— Красивая, — киваю ему. — Что с лицом? — только сейчас замечаю ссадину на переносице.
— Да так, — отмахивается, чиркая зажигалкой.
— Опять гонял? — строго смотрю на парня.
— Подушка не сработала, я об руль, но не сильно. Честно. Не говорите отцу, — умоляюще смотрит на меня. — Я фару уже заменил.
— Ой, и нарвешься ты когда-нибудь, — смеясь, разворачиваюсь и стараясь ловить тень от зданий иду в сторону поликлиники.
До начала смены время есть. Захожу в продуктовый за бутылочкой воды и топаю дальше, только сейчас замечая, что забыла сменить балетки на туфли.
Смена проходит спокойно. Пара бабушек с давлением, мужчина, которого пришлось перенаправить к ЛОРу, одна женщина с простудой от кондиционера и паренек, проходящий медкомиссию для получения водительского удостоверения.
Голодная и уставшая еду сначала к маме. Они с Миланкой на улице. Мама болтает с соседками на скамейке у давно некрашеного деревянного забора, а детвора носится с мячом по траве.
— Мама! — увидев меня, дочка бросает друзей и врезается в мое измотанное жарой тело. — А ты мне вкусненького привезла? — задрав голову, заглядывает в глаза.
Поправляю ее кудрявые рыжие хвосты, затянутые цветными резинками, и достаю из сумки творожок с джемом в нижнем слое. Дочка смешно облизывает губки, забирая у меня десерт.
— Ням-ням-ням, — довольная такая. — Как дела? — вспоминает о вежливости, а коленки стесаны и на локте болячка. Натягивает велосипедки ниже. — Мам, это случайно. Честно. На футболе. Спорта же без травм не бывает… — шаркает ножкой.
— Я так и подумала. Малыш, ты же у меня девочка, — напоминаю ей.
— И что? — хлопает ресницами. — Девочки тоже играют в мяч, — переступает с ноги на ногу. Не терпится непоседе сбежать от меня к друзьям.
— Иди, я с бабушкой пока поговорю, — отпускаю ее.
— Подержи, — возвращает мне творожок и сбегает на импровизированное поле, чтобы тут же с довольной моськой забить гол…в свои ворота!
Между детьми начинается спор, но я туда не лезу. Знаю, что мой ребенок с этим точно справится сам. Если влезу, еще и обидится.
Мама расспрашивает о нас с Васькой. Не нашел ли он работу. Не хочет ли приехать помочь ей, руки мужские нужны. Не хочет он. В нашей маленькой квартирке то уже давно я научилась пользоваться и шуруповертом, и молотком, а тут тёща.
— У меня будет выходной, я приеду и помогу, — обещаю ей.
— Прекрати. Я соседа попрошу. Он за пару сотен и пирог с капустой мне все сделает. Гони своего обормота на работу. Гони. Совсем с ума сошел со своим компьютером.
— Да я гоню, мам. Но ты же знаешь, как у нас в городе с работой. На всех нормальных местах свои сидят… — зачем-то оправдываю Ваську.
— Пусть идет на ненормальное! Жопу свою поднимет и копейку в дом принесет. Жена на двух работах вкалывает, дочь не видит, а он, козлина, дома трусы протирает.
Я только киваю. Мама к Ваське хорошо относится, как к сыну, но то, что он не работает, не нравится уже даже ей, а терпение у нее ангельское. Иначе с моей Миланкой мама бы просто не справилась. Даже у меня иногда искры из глаз от этого ребенка, а бабушка спокойная, улыбается. Говорит, я в детстве такая же была, потом перебесилась и даже юбки носить начала.
Поболтав с ней, забираю на часик свою хулиганку и веду в ближайший парк. Съедаем с ней по мороженому. Она спрашивает, заберу ли я ее на выходные. Не обещаю, но постараюсь. Если и правда дадут зарплату, точно заберу. Поедем с ней по магазинам, а то сандалии совсем измотала, а в кедах на большом пальце появилась дырка еще на прошлой неделе. Да и за кружки ее надо заплатить. Список того, что еще надо, растет в моей голове со скоростью света. Начинаю сомневаться, что мне хватит выданной за эти месяцы зарплаты.
— Спасибо, — Мила жмется ко мне и пачкает юбку пальцами в мороженом. — Ой, я сейчас, — начинает оттирать, делая только хуже.
— Не надо, малыш, — убираю ее ручку от юбки. — Постираю.
— Извини, — опускает моську.
— Все хорошо, — глажу ее между смешных хвостиков. — Тебе папа привет передавал, — решаю пойти на хитрость, потому что сама она о нем привычно не спрашивает.
— Не нужен мне его привет, — обиженно дует пухлые губки. — Сам взял бы и приехал, — говорит словами бабушки.
— Он
