Душа его нырнула в пятки: за изгаженный чернилами стол его, конечно, вздуют, но если узнают, что он рылся в картах, не избежать настоящей беды. Отец говорил, что с картой обставишь любого, находя обходные пути быстрее всех. Потому те, кто знает цену картам, берегут их и не любят, когда чужие запускают в них нос.
Дрожащими руками Филь сложил, как мог, испорченный лист и сунул его себе за пазуху. Затем он собрал остальные, валявшиеся вокруг на полу. Пятно на столе он накрыл одним из них. Он еще успел вытереть чернила с пальцев о портьеру, когда в коридоре раздались увесистые шаги и на пороге выросла Руфина.
Вторая дочь семьи Фе превышала размерами всех сестер, здоровье из неё прямо перло. Румянец у неё был, будто она мазала щеки свеклой, а коса на груди могла соперничать толщиной с причальными канатами крупных кораблей. И еще она была добрая. Однажды она спасла Филя от местного задиристого петуха, пнув того так, что тот пересек двор со скоростью камня из пращи.
— Слышь, — сказала Руфина. — Пошли, ты зачем-то понадобился матери.
Филь вдруг осознал, что успел нестерпимо проголодаться.
— А завтрак-то как же? — воскликнул он. — Я не кусал еще ничего!
По лицу Руфины он догадался, что где-то влепил ошибку. Ему стало интересно, в чем он ошибся, и он сразу утратил запал. Однако пока его держат тут взаперти и гоняют по замку, солдаты в кухне сожрут всё съедобное, оставив одно противное мясо марро!
Разгадав его переживания, Руфина вытянула из кармана сарафана красное яблоко. Взяв его, мальчик зашагал вперед по коридору.
— Этим меня не купишь, — пробормотал он мрачно через плечо.
Встреча с госпожой Фе была вернейшим способом испортить себе весь день. Филь подумал о том, как весело рассчитывал провести его, и скорбь его только умножилась. Однако тут он вспомнил что-то более важное, оживился и спросил не оборачиваясь:
— Э-э… Послушай, Руфина, а у тебя найдется мешок с завязками? — Как сказать «вещевой», он не знал. — Готов поменяться на яблоко!
— Да уж придумаем чего-нибудь, — раздался ответ за его спиной.
Филь просиял: в этом была вся Руфина, она никогда не задавала лишних вопросов. «Значит, скоро принесет что-нибудь, — подумал он, — и туда можно будет сложить что давно ожидало под кроватью: кусок вяленого марро, кухонный нож, гамур (особая смола, которая начинала светиться, если её как следует помять), штаны и рубаха Мервина — убитого сердарами сына госпожи Фе». Туда же следовало положить карту, пока кто-нибудь не заметил, как она выпирает у Филя из-за пазухи.
Вспомнив о похищенном сокровище, Филь ударился в панику: ему нельзя встречаться сейчас с госпожой! Они были уже у кабинета хозяйки, времени не оставалось. Недолго думая, Филь обернулся и выпалил:
— Ой, Руфина, что это у тебя над головой?
Девушка задрала голову, а Филь дунул в противоположную сторону. Когда он вернулся, совсем не сердитая Руфина спокойно поджидала его там, где он её оставил.
Г-жа Фе в кабинете читала длинный, свешивающийся до пола пергамент.
— Долго же мне пришлось поджидать вас, — недовольно проговорила она, скатывая документ. — Почему задержались?
Она кинула острый взгляд на мальчика. Лицо у неё было надменное и холодное. Не избавься Филь от карты, он стучал бы сейчас зубами от страха.
— Я смотрю, ты взопрел, так старательно учился. Куда он бегал? — спросила она Руфину.
Девушка ответила, показав на яблоко, которое мальчик продолжал сжимать в руке:
— В кухню.
— Я есть хочу! — поддержал её Филь. — Когда мне дадут есть?
— А позаниматься ты успел? — вместо ответа осведомилась у него г-жа Фе. — Перо, как я вижу, ты до сих пор не научился правильно держать.
С шести лет зная, как держать перо, Филь хотел возразить, но передумал. Спрятав ладони за спину, он уставился в пол, машинально сосчитав в очередной раз, что за такой ковер можно выменять табун лошадей.
— Отправляйся к Ирению и спроси, всё ли готово, — сказала ему г-жа Фе. — Потом делай, что хочешь. Эша останется с тобой в Хальмстеме, а когда мы вернемся, я проверю, что ты выучил за эти два дня. Усвоил?
Последний вопрос Филь не понял, но кивнул и поспешил вон. Еще одно небывалое дело — проверка его знаний госпожой! Закрывая дверь, он услышал:
— Руфина, подожди… Эша сегодня рисовала? Что именно?
Позавтракав хлебом с сыром — единственным, что нашлось в кухне съедобного после прожорливой солдатни, Филь выбежал во двор, где уже царила суматоха.
— 3 —
«Ошибка всей жизни Арии Фе заключается в том, что она приняла мальчика за сердара, всеми доступными её характеру способами вымещая на нем свою к ним ненависть…»
Императорский Ментор, из рапорта Совету, Расследование Кейплигской трагедии
Суматоха была дурная, без видимой причины. Все носились как угорелые, будто разворошили осиное гнездо. Карету еще не закладывали, она стояла в сарае. Зато солдаты были здесь все, как один, толкаясь и мешая друг другу. И, будто их было мало, среди них мелькали чужие в зеленых беретах. Этих Филь раньше не видел.
— Эй, малец, не путайся под ногами! — раздался за его спиной густой бас.
Не успел Филь посторониться, как получил по уху древком копья от проходившего мимо «зеленоберетника». Вжимаясь в стену, мальчик огрызнулся:
— Сам глаза шире разуй!
Проскользнув мимо конюшни, Филь нырнул в кузню.
— Можно, я у тебя облегчусь? — спросил он Ирения, имея в виду конечно же «передохнуть».
Кузнец накачивал мехи горна. В кожаном фартуке, голый по пояс, он был черен от копоти и угольной пыли. Он глянул на Филя через плечо:
— Зайди вечером, я занят!
Схватив щипцы, он стал вращать ими что-то ослепительно яркое в горне.
— Хозяйка пожелала узнать, готово ли, — напомнил ему Филь. Потирая ушибленное ухо, он раздумывал, стоит ли просить разрешения постучать молотком по горячему металлу. Бывало, что кузнец позволял.
— Скажи, что принесу в полдень, — кратко ответил Ирений.
Он явно заканчивал срочную работу. Делать было нечего, Филь поворотил к выходу.
— У-й-й… Забери тебя сатана! — взвыл он, шибанув голень о ларец у косяка. Пока Ирений окончательно не заперся у себя в кузнице, этот ящик тут не стоял!
Толчея во дворе достигла размеров, будто вот-вот разразится война. Филь смекнул, что надо убираться, пока не заработал по второму уху. Но для этого надо было пройти по узкому мосту, а у него торчала толпа солдат и пялилась на лес, стволы которого до середины скрывал туман.
За мостом трое солдат окружили лежавшего на песке зверя, смахивавшего на волка. Ноги и пасть у него были необычно длинные. Филь в недоумении застыл у ворота. Рядом кто-то тихо рассмеялся, тронув его за рукав.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
