Врачебная практика отца перестала существовать вместе с ним. Она помогала отцу и брату в их работе, и отец часто говорил, что ее медицинские познания почти столь же глубоки, как у них. Но женщину никто не воспринимал всерьез. Поэтому ей приходилось просто помогать им обоим, и она была счастлива это делать. Но оба они умерли, и никто из пациентов без них ей не доверял.
Отец оставил ей немного денег. Немного, но достаточно, чтобы прожить некоторое время. Она пыталась устроиться добровольной помощницей в несколько военных госпиталей, но никто не захотел принять молодую незамужнюю женщину. Теперь мистер Филлипс давал ей шанс сделать кое-что для своей страны, сделать кое-что, чтобы отомстить за смерть брата.
Чайка нырнула в воду и отвлекла Лорен от ее воспоминаний. Месть. Хотел бы Ларри, чтобы за него отомстили? Хотел ли бы этого Ларри на самом деле?
Она сомневалась в этом. Старалась разобраться в том, что ею движет. Никогда прежде она не стремилась отомстить, считая такое стремление неблагородным. Но мистер Филлипс дал ей цель и средства. Лорен знала, что связала себя обязательствами, которые не могла нарушить, но, кроме того, она понимала, что ей не по душе роль, которую она должна была сыграть. Она прошла обширную программу обучения в маленьком домике в Вашингтоне, где ее учили подавать сигналы, учили флиртовать. Это заняло несколько месяцев, в течение которых у нее было время подумать о том, способна ли она на подобный обман.
Но у нее был долг перед братом. А если верить мистеру Филлипсу, то ничего страшного не произойдет. Худшее, что могло произойти с Адрианом Кэботом — это потеря корабля и краткое тюремное заключение, что было не столь ужасно, как то, что случилось с Ларри. И она могла помочь приблизить конец войны. Ради этого можно было сделать все, что угодно.
Разве не так?
Серый корабль, который капитан Таггерт опознал как «Призрак», приближался к клиперу. Лорен с предубеждением подумала о том, что судно, совершающее рейсы сквозь блокаду, не выглядело таким нарядным, как клипер. Она разглядела крупную светловолосую фигуру за штурвалом, заметила и то, что повсюду на палубе громоздились тюки с хлопком. Контрабанда. Потом, когда корабль проходил мимо, она разглядела высокую фигуру мужчины с рыжевато-каштановыми волосами, увлеченно беседующего со стоявшим у штурвала блондином ростом пониже. Неожиданно мужчина поднял голову, встретился с нею взглядом, подарил ей улыбку и слегка поклонился.
«А почему бы ему не пребывать в прекрасном настроении?» — подумала она, скользнув взглядом по забитым грузом палубам корабля. Он явно завершил еще один удачный рейс.
При любых других обстоятельствах она бы улыбнулась ему в ответ, ослепленная его обаятельной улыбкой, но неожиданно она вспомнила Ларри — Лоренса Брэдли Второго — улыбка которого так же заставляла таять женские сердца… и которого больше не было.
Следуя правилам, которым ее учили, она должна была улыбнуться в ответ, но не смогла этого сделать.
Вместо этого она отвернулась и пошла по короткому коридору в свою каюту. Все было уже упаковано, хотя она знала, что большинство из ее нарядов не годятся ни для этого климата, ни для ее целей. У нее были деньги, которые Фил-липе дал ей на одежду, — он сказал, что ей следует отказаться от черного платья и выглядеть веселой и нарядной, может быть, даже чуточку легкомысленной.
До сих пор она неизменно считалась благоразумной и компетентной — до такой степени благоразумной, что это отпугивало практически всех претендентов на ее руку. Ей было двадцать четыре года — некоторые назвали бы ее старой девой. Но она никогда не считала, что ее самооценка может зависеть от наличия или отсутствия мужа.
И вот она приняла на себя обязательства, которые должна выполнить до конца. Ей пришло в голову, что вся эта суета может оказаться напрасной: хотя претенденты на ее руку и были, никто из них не сошел с ума оттого, что она проявила к нему недостаточно интереса. Она знала, что была не лишена привлекательности, но знала также, что ее нельзя считать умопомрачительной красавицей.
Вот почему пресловутый капитан мог сколько угодно бросать на нее свои взгляды.
Лорен вошла в каюту и оглядела ее, желая убедиться, что все собрано. Она остановилась у зеркала, критически оглядывая себя.
Мистер Филлипс, если это его настоящее имя, сказал, что Кэбот большой любитель женщин. Однако капитан Таггерт намекнул, что это не так. Каков же он на самом деле? Или верно и то и другое?
Лорен осмотрела свои активы и взвесила их достоинства. Самым привлекательным в ее лице были глаза. Они были большими и выразительными, нежного золотисто-зеленого цвета, который менялся в зависимости от одежды и от настроения.
Волосы были ее проклятьем. Они вились слишком сильно, и завитки выбивались, какую бы прическу она ни делала. Цветом волос она также не была удовлетворена, это было нечто среднее между русым и каштановым. Для красавицы ее рот был слишком велик, а подбородок слишком тверд. Черты лица не очень гармоничны, в который раз критически рассудила она. Почему мистер Филлипс считал, что она может показаться привлекательной английскому лорду, она не могла понять.
Она немного поразмышляла о том, почему Филлипс не рассказал ей побольше о капитане Кэботе, хотя бы о том, что тот принадлежал к английской знати. Возможно, он решил, что это могло бы ее испугать.
Ну, так оно и вышло. У нее с самого начала были сомнения в своих способностях флиртовать, не говоря уже о том, чтобы внушить мужчине такую страсть, чтобы он начал рассказывать секреты, а теперь это казалось еще более маловероятным, чем раньше.
Она почувствовала, как клипер легонько стукнулся о причал, и ей захотелось узнать, встретит ли ее Джереми Кейс со своей женой Кориной. Постепенно ею овладевал страх перед тем, чего от нее требовали, чего от нее ждали.
Лорен подумала о мужчине, который улыбнулся ей и потом поклонился. Она привыкла думать о капитане Кэботе как о человеке злом и безжалостном. Однако улыбался он, как ангел, — если это и в самом деле был Адриан Кэбот. Она всей душой надеялась, что это не он.
Лорен отыскала шляпку, завязала под подбородком бант и вернулась на палубу. Капитан Таггерт сказал, что проследит за тем, чтобы ее багаж доставили позже.
На палубе суетились пассажиры, высматривавшие кого-то на причале, где были сложены груды товаров. Она услышала громкий мужской голос: где-то ниже проходило что-то вроде аукциона. Ей было велено надеть эту конкретную шляпку, и теперь она увидела мужчину, который смотрел на нее и на шляпку. Он поднял руку в приветствии, и она сделала то же самое. В конце концов, это был ее предполагаемый дядюшка.
