Многие жители города уже давно были на ногах. С веранды доносился шум неумолимых и сердитых голосов. Незнакомец замер на пороге ресторана и прислушался. Отдых так и не разгладил глубокие морщины на его лице. Не исчезли тени под глазами, походка не стала ни более твердой, ни более размеренной. Он спал крепко и долго и тем не менее остался в том же самом состоянии, что и вчера, в то время, когда упал ничком на кровать.
Казалось, что этот человек много дней поработал с жутким перенапряжением, и теперь, когда у него появилась возможность отдохнуть больше обычного, он использовал ее на всю катушку, но так и не смог скомпенсировать львиную долю усталости. Просто поднабрал немного нервной энергии, чтобы быть готовым потратить ее при необходимости.
Чужак быстро позавтракал, постоянно прислушиваясь к голосам, доносившимся с веранды. Похоже, он всегда старался получить информацию, пусть и урывками. Собравшиеся на веранде, видимо, с нетерпением ожидали кого-то, кто якобы имеет неплохие шансы пройти оба испытания. Как будто Петервилл так и не нашел двух или более достойных претендентов для серьезной попытки и вручил свою судьбу в руки Билли Буэла.
Широкоплечий незнакомец поднял голову и, нахмурившись, попытался вспомнить, где уже слышал упомянутое имя. Очевидно, ему так и не удалось сделать это, и он торопливо принялся за кофе. Однако так и не успел его допить, потому что в одном из голосов, раздававшихся на веранде, прозвучало резкое раздражение.
— Ты несешь чушь, сынок. Конечно же он не раз падал с лошади, и не раз ему перепадало. В него стреляли и его били кулаками, пятьдесят раз он вылетал из седла. Но самое главное — Билли Буэл способен кое-чему учиться. У него куча шрамов после всех драк и происшествий, но он все равно жив-здоров. Если ему и доставалось, то только один раз. Он никогда не скулил, если зарабатывал по заслугам. Но зато потом начинал учиться всему тому, что знал тот парень, который побил его. И как всегда, намного превосходил своего учителя. Так-то он и стал нынешним Билли Буэлом.
Очевидно, эти слова доставили незнакомцу несравненное удовольствие. Его глаза вспыхнули, а затем на лице медленно появилась саркастическая улыбка — свирепое удовольствие, если так можно сказать.
— Едут! Вот он, на гнедой! — раздался чей-то крик. — Точно Билли! Только он так сидит в седле! Это Билли Буэл!
Приезжий торопливо направился к двери, но затем какая-то мысль заставила его остановиться. Он спокойно вернулся к столу, сел, налил себе еще кофе и разбавил его сгущенным молоком. Пусть герой идет к нему, а не он к герою. Тем временем он подготовится к встрече.
По-видимому, Билли Буэл неплохо объезжал лошадей и дрался на кулаках, на ножах и на револьверах. В начале жизненного пути ему не раз доставалось, если верить разговорам на веранде, но каждое поражение служило неплохим уроком, и теперь усеянный шрамами ветеран вселял благоговейный страх в жителей каменистой пустыни.
Обычно внешний вид выдает сущность человека. И поэтому из услышанного и предположенного приезжий сумел воссоздать образ Билли Буэла. Пара длинных, развевающихся по ветру усов, это без вопросов. Туманный взгляд, устремленный вдаль. Выражение спокойствия, абсолютно готового перейти в ярость при малейшей провокации. Таким должен быть Билли Буэл, вне всякого сомнения. Незнакомец так живо представил его, что уже приготовился услышать тяжелую поступь шагов чемпиона, поднимавшегося по ступенькам веранды вместе с толпой.
Впрочем, отчетливых шагов он так и не различил. Люди на веранде устроили гвалт, приветствуя вновь прибывшего, а затем раздалось торопливое шуршание множества ног, и толпа ввалилась сначала в холл, а потом — в обеденный зал. Перкинс, первым предложивший кандидата, стал героем дня, или по крайней мере предтечей героя. Старик побледнел от возбуждения, принял суровую позу и махнул рукой в сторону двери, через которую он только что вошел.
После жеста толпа раздалась в стороны и на свет божий появился сам претендент. Но… Неужели этот худой симпатичный, изящно беззаботный юноша… и есть Билли Буэл, участник множества драк и обладатель бесчисленных шрамов?
Даже непробиваемое спокойствие чужака на секунду дало трещину. Он бросил резкий взгляд в сторону Перкинса, подозревая, что стал жертвой фарса, но возбуждение старика выглядело слишком искренним, чтобы походить на шутку. Затем незнакомец перевел взгляд на парня, представленного ему как Билли Буэл.
Естественно, ни рост, ни вес вошедшего не внушали особого уважения, и ни один из якобы бесчисленных шрамов не был заметен ни на лице, ни на длинных тонких руках. Билли Буэл снял шляпу, слегка поклонился на пороге и приступил к пожатию рук. И если темные волосы и приятное лицо не вызывали опасений, то темные глаза, смотревшие прямо на собеседника, скрывали очень многое. Слишком правильные и слишком красивые черты не могли сочетаться ни с силой, ни с волей, но оставляли впечатление безграничной энергии. Какая-та часть этой энергии выразилась в одежде парня.
В действительности одежда придавала ему вид безответственного мальчишки, выражая всю экстравагантность ковбоя. Люди, имеющие дело со скотом, обычно используют одежду только для того, чтобы закрыть самые необходимые части тела, и плевать хотели на остальное. Рубашка и брюки обычно не шли в счет. Зачем тратить деньги на дорогие материалы, с которыми пот и грязь разделаются за день езды верхом? Здесь все было иначе.
Фабричные сапоги Билли Буэла наверняка стоили не менее пятидесяти долларов. Максимальная подгонка под стремя, мягкая кожа, облегавшая ногу. Золотые шпоры торчали из пяток — широкоплечий приезжий вздрогнул, когда понял, что они действительно золотые, — золотой орнамент вокруг пряжки немного провисшего ремня и богатая золотая лента вокруг сомбреро. Парень носил рубашку из желтого шелка и темно-голубой шейный платок — прямо океанской голубизны. Перчатки, как и сапоги, искусный мастер явно подогнал под требования хозяина. А эти привередливые требования заставили найти изготовителя перчаток кожу, тонкую, как пленка, такую, чтобы гибкость пальцев Билли Буэла как можно меньше зависела от жесткости материала. Естественно, подобная пара перчаток не прослужит и двух недель, но… Впрочем, с первого же взгляда стало ясно, что расходы для Билли Буэла ничего не значили.
Он простоял в дверном проеме не дольше, чем понадобилось для того, чтобы определить человека, которого искал. Однако незнакомец отметил и то, что, когда Билли шагнул вперед, в нем не ощущалось осознанного чванства героя. Он обратился к нему совершенно прямо, с искренней улыбкой:
