— Я сделаю, как ты советуешь, — ответил король. — Я знаю: твои заклинания поддержат и спасут меня.
Люди короля понесли его на носилках во главе большого войска, и у Сент-Альбанса он одержал великую победу над врагами, пришедшими с севера. Его воины перебили множество народу, а прочих обратили в бегство. Утер Пендрагон торжественно возвратился в Винчестер, высоко вздымались знамена победы.
Но к королю вернулся его недуг и сделался хуже прежнего. Три дня и три ночи он лежал, лишившись дара речи. Бароны королевства сильно взволновались и просили совета у Мерлина.
— Лекарства нет, — сказал им волшебник. — Воля Божья должна свершиться. Но вот что я вам скажу: соберитесь завтра перед королем. Я сделаю так, что он сможет говорить с вами.
Итак, бароны собрались на следующее утро перед своим государем, и Мерлин громко заговорил с королем:
— Государь, — сказал он ему, — есть ли на то ваша воля, чтобы ваш сын Артур был помазан королем после вашей смерти?
Король повернулся к баронам и во всеуслышание ответил:
— Я даю ему благословение Господа Всемогущего и мое собственное. Пусть он будет коронован как мой преемник, и я заклинаю его молиться о моей душе, когда я упокоюсь.
И с этими словами король умер. Вскоре его похоронили со всеми подобающими почестями внутри великого круга камней. Тысяча мужчин и тысяча женщин оплакивали его, вознося к небесам множество жалоб и воплей. По всей стране зажгли факелы, указывая усопшему путь.[39]
Настали времена тревог и раздоров. Многие лорды в той стране сами желали править и готовы были вступить в битву за корону Англии. И вот Мерлин наведался к архиепископу Кентерберийскому.[40]
— Созовите всех вельмож и рыцарей королевства, достопочтенный сэр, — сказал он ему. — Велите им под страхом отлучения сойтись в городе в праздник Рождества.[41] Они станут свидетелями чуда. Владыка вселенной объявит в сей день, кому суждено стать владыкой нашего королевства.
И архиепископ разослал призыв, и вельможи стекались в столицу в надежде узреть своего нового повелителя. В пути они молились и исповедовались, чтобы приуготовиться и быть чистыми.
В большом лондонском храме — было ли то Аббатство или собор Святого Павла[42], не припомню — в день Рождества собрались все сословия королевства. Они сошлись там перед рассветом и прослушали утреню, а потом и раннюю мессу. И когда они вышли на церковный двор, то увидели чудо. Послышался звук, подобный грому, и большой осколок камня, примерно в четыре квадратных фута[43], повис у них над головами, а затем рухнул под оградой церкви. Осколок был мраморный, и посреди него были стальная наковальня и меч. Надпись на мече гласила: «Тот, кто сумеет вытащить меч из камня и наковальни, станет законным королем всей Англии». Все чрезвычайно изумились, и взволнованный шум толпы донесся со двора даже до оставшихся в храме. Архиепископ вышел, дабы узнать причину такого переполоха. При виде меча и камня он склонил голову и прошептал какие-то слова.
— Я приказываю вам всем, — сказал затем он, — вернуться в церковь и молиться. Ни один человек не смеет коснуться меча, пока не закончится богослужение.
По окончании службы могущественные люди королевства хлынули на церковный двор. Все они видели камень и читали надпись на нем. Те, кто хотел править, пытались вытащить меч, однако никакими силами не могли его даже сдвинуть.
— Нет среди нас того, кто мог бы достать этот меч, — сказал архиепископ. — Но я верю, что Господь укажет его нам. А пока оставим десять рыцарей сторожить камень и разошлем во все края призыв: кто хочет править этим королевством, пусть приезжает сюда и попытает счастья.
Теперь мы расскажем об Артуре и мече в камне
В день Нового года на равнине Смитфилд[44] прямо у городских стен проводили большой турнир. Случилось так, что сэр Гектор и его сын сэр Кэй пожелали принять участие в состязаниях. С ними был и Артур, считавшийся приемным сыном Гектора. Когда они подъехали к Смитфилду, Кэй спохватился, что меч он оставил в доме, где остановился с отцом. Он попросил Артура вернуться и привезти ему меч.
— Конечно, брат, не промедлю ни минуты, — но когда Артур подъехал к дому, оказалось, что все слуги отправились поглазеть на турнир и заперли двери. С величайшей досадой он сказал себе: «Поеду на церковный двор и возьму меч, который торчит там в камне. Мой брат не останется без оружия в такой день». Он подъехал к церкви, привязал к ограждению своего коня и вошел в шатер, где должны были сидеть десять рыцарей — стражей камня. Но и эти рыцари тоже отправились на турнир.
Итак, он подошел к камню и, обеими руками ухватившись за рукоять, легко и без труда вытащил меч. После этого он галопом поскакал в Смитфилд и отдал этот меч сэру Кэю.
Как только сэр Кэй увидел меч, он понял, что это за оружие и откуда оно взялось. Итак, он поспешил к сэру Гектору.
— Отец, — сказал он ему, — вот священный меч — он у меня, и я предназначен править.
Гектор поглядел на меч, потом на сына.
— Поезжай со мной, — велел он.
Вместе с Артуром они поехали обратно к церкви, и Гектор, подведя сына к алтарю, велел ему отвечать под клятвой, откуда он взял меч.
— Сэр, — сказал ему Кэй, — Артур дал мне его.
Гектор обернулся к Артуру:
— Как ты добыл этот меч?
— Я вам все скажу, сэр. Я вернулся в наш дом за мечом сэра Кэя, но там никого не было. Тогда я поехал сюда, на церковный двор, и вытащил меч из камня. Это было нетрудно.
— Рыцарей здесь не было?
— Никого.
— Артур, — сказал ему Гектор, — теперь я вижу, что тебе суждено стать королем этой страны.
— Мне? Почему же?
— Так было назначено Богом: кто сумеет вытащить этот меч, тот будет править нами. Посмотрим, сумеешь ли ты вернуть меч на место и снова достать его.
— Это нетрудно.
И вот Артур снова воткнул меч в камень. Затем сэр Гектор попытался вытащить меч, но тот не сдвинулся. И сэр Кэй тоже попытался, но меч не желал отделиться от наковальни.
— Теперь попробуй ты, — велел Гектор Артуру.
Артур подошел к камню и с легкостью извлек из него меч. Сэр Гектор и сэр Кэй тут же пали перед ним на колени.
— Что такое? — спросил их Артур. — Почему вы стоите передо мной на коленях? Вы же мой отец и мой брат!
— Господин мой Артур, — заговорил сэр Гектор, — это не так: я не отец вам, мы не одной крови. Но доныне я не знал, сколь благородного вы происхождения.
