же, сколько прожил библейский Ной, только без всемирного потопа. Что же вы так мало пьете? Вина в мехе много, хватит на всю дорогу.
- Алкоголь мешает д-дедукции. Так что случилось?
Я пообещал, что расскажу дорóгой. Зачем терять время?
На площади перед гостиницей «Бельвю» стояли извозчики. Почти всех я знал, потому что извозчики ездят повсюду. Те, кто бывал в Бобоквати, меня тоже знали, потому что Ладо Чхартишвили в Бобоквати человек известный. Они стали кричать: «Батоно Ладо, возьми меня! У меня новая лошадь, смотри какая красавица!». Другой кричит: «Батоно Ладо, поехали со мной, у меня звонкие колокольчики!». Но тут я увидел Илико Ваперсили, который даже не повернулся в нашу сторону. Говорю Фандорину: «Мы поедем вон на той бричке».
Он кивнул:
- На г-глухом извозчике? Значит, весть о преступлении еще не распространилась и вы хотите сохранить т-тайну?
Большинство людей неумные или вовсе глупые. Привыкаешь к этому и забываешь, как приятно иметь дело с умным человеком, который всё понимает с полуслова или даже вовсе без слов. Мы с вами потом обязательно выпьем за то, чтобы вокруг нас были только умные люди, а дураки шли мимо своей дурацкой дорогой, но сейчас не время отвлекаться.
Я привязал свою кобылу к заду брички, мы сели и поехали, а глухой Илико запел песню, потому что у нас в Грузии даже глухие поют. Под этот так себе аккомпанемент (красивое слово, которым называют музыку, когда она мешает разговаривать) я рассказал батоно Эрасту всё, что знал.
Он слушал молча. Потом стал задавать вопросы.
- Есть ли следы взлома? Вышибленная д-дверь, разбитое окно?
- Иванэ сказал бы, - подумав, ответил я.
- Что-нибудь ценное п-пропало?
- Иванэ сказал бы.
- Управляющий не хочет полицейского расследования, потому что на подозрении окажутся обитатели дома. Так? Значит, члены семьи не ладили друг с другом?
- Они там, как пауки в ящике, - говорю.
- В б-банке.
Я понял, что немножко спутал русскую поговорку, но умный человек всегда выкрутится.
- В банке, - говорю - у князя деньги, много. А про ящик я сказал, потому что дом Гуриани похож на ящик. Даже на два ящика. У князя с сыном одна половина, у княгини с дочерью – другая. Муж к жене не заходит, она к нему.
Стал показывать пальцем на спинке переднего сиденья:
- Вот здесь, посередине оранжерея, где князя нашли. Только там вся семья и встречается, а так – женщины живут в своем ящике, мужчины в своем.
Он спрашивает:
- Что за человек был п-покойный?
- Если по-доброму сказать – жаба старая. Злой, жадный, да еще пьяница. Мы, грузины, от вина всегда немножко навеселе, но пьяницы у нас редко бывают. Я только двоих знаю: моего троюродного брата и старого князя Гуриани. Но мой Автандил, когда напьется, счастливый, а Луарсаб Гуриани только злее делался. По нему никто не заплачет.
- И меньше всех, если я п-правильно понимаю, огорчилась жена?
- Нет, уважаемый, вы понимаете неправильно Я думаю, княгиня Лейла сейчас рыдает, бросает посуду об стену и рычит. У нее нрав тигрицы.
- Погодите. Ведь она не любила мужа? Или это такая любовь-ненависть?
- Никакой любви, одна ненависть. Князь даже боялся, что она его отравит. Поэтому составил завещание. Если он умрет не своей смертью, вдова не получит никакого наследства. И вот князя убили. Княгиня получит кукиш. Как же ей не рычать и не рыдать?
- Кому же достаются деньги в б-банке?
- Там не только деньги. Там много всего. Виноградники, пастбища, стада. Кому? Молодому князю. И дочке. Они оба тоже полоумные. Вся семья полоумная. Иванэ говорит, что живет там, как санитар в сумасшедшем доме.
- Поподробней про детей, пожалуйста. Возраст, характер, с-склонности.
- Князю Котэ, Константину Луарсабовичу, двадцать пять лет. Он художник. Который не рисует, а лепит.
- Скульптор?
- Да. В Париж учиться ездил. Там хорошему научат? Французы даже вино без тостов пьют. Вернулся оттуда совсем чокнутый. Всю Синюю половину каменными уродами заставил. Смотреть жутко.
- «Синюю половину»?
Я объяснил:
- Когда ремонт делали, князь свою часть дома по-своему обустроил, а княгиня по-своему. На мужской половине всё синее – обои, ковры, занавески, а у княгини всё розовое. Потому называется «Синяя половина», «Розовая половина». Или еще «Мужская» и «Женская». Только одна оранжерея зеленая осталась. Потому что там пальмы и кусты – они зеленые.
- Да что вы говорите? – пробормотал Фандорин, записывая что-то в маленькую книжечку маленьким карандашиком. - Теперь расскажите про княжну. Сколько ей лет?
- Пятнадцать. Или шестнадцать.
- А, так она еще ребенок.
- Не ребенок, а чертенок. Злющая, как черт И хромая, как Сатана - одна нога короче другой. Но это хорошо, что Нателла Гуриани хромая.
- П-почему?
- Замуж не выйдет. А то мужа бы загрызла. Шипит на всех. И тоже, как брат, на загранице помешанная. Только Котэ всё про Париж, а эта про Америку. Америка ей нравится, Грузия не нравится. Я же говорю – полоумные они все, Гуриани, даже девчонка.
(Я вам про Америку потом, если захотите, расскажу. Сейчас не буду. Большой Тост не любит, когда отвлекаешься. Об Америке у меня совсем другой Большой Тост. Я его с «волшебным фонарем» показываю. Красиво! Мой родной брат Лука Чхартишвили туда уплыл и стал «ковбой». Письма пишет, картинки шлет. Так что я про Америку много чего знаю).
Фандорину я тоже предложил про Америку рассказать, но он не захотел.
- Теперь про слуг, пожалуйста. Вы говорите, что ничего ценного не пропало, но убийство могло быть совершено не из к-корысти, а из мести. Старый князь обижал слуг? Сколько их в доме? Что вы можете про них сообщить?
- Конечно, обижал. Старый грубиян всех обижал. Но слуги его убить не могли.
- Почему вы так уверены?
- В доме прислуживают только старухи. Потому что князь с княгиней оба страшно ревнивые. Не от любви, а от гонора. Если у мужа любовница, это для жены позор. Если у жены любовник – мужу совсем срам. Поэтому слуги-мужчины там только в конюшне. В доме одни горничные, самой молодой семьдесят лет. А Луарсаба зарезали кинжалом Мамуки Великого. Это основатель рода Гуриани, он богатырь был, и кинжал у него вот такущий. Старуха его и со стены не
