седой бородой. Серые глаза ещё не старого мужчины смотрели на Ивана с удивлением. Затем удивление медленно сменилось пониманием.
– Следователь из Москвы? – спросил он, осторожно отставив мешок в сторону.
– Он, самый, Иван Иванович, – представился Трегубов.
– Доброго дня, – засуетился мужик, – проходите, не стойте в дверях. Что изволите?
– Я не за покупками пришёл. Извините, не знаю, как Вас зовут.
– Константин Иванович Колесов, к Вашим услугам. Понимаю Вас, пришли расспросить об отце Петре, – вздохнул лавочник.
– Именно так. Хотел бы спросить Вашего мнения: какой он был человек, и кто мог такое сотворить с ним? Вы, наверное, со всеми в деревне общаетесь?
– Да, всех знаю и в «Малом Лесном», и в «Большом Лесном». Какая смерть ужасная, – покачал головой Константин Иванович. – Такой человек был, по-настоящему божий. Добрейший. Школу хотел открыть для детишек, и тут на тебе.
– Вам не кажется странным, что с добрейшим человеком так поступили? Может у него были враги?
– Врагов не знаю, а злыдням то всё едино, хорош человек или плох.
– Но он же деревенский батюшка, – заметил Трегубов, – а не просто крестьянин. Вы знаете, как с ним обошлись?
– Конечно, конечно, наслышан. Изверги.
– У Вас есть предположение – кто так мог сделать?
– Никаких. Абсолютно честен с Вами. Не понимаю, кто мог такую мерзость совершить. Может, не наши это?
– А кто был нездешний в последнее время? – заинтересовался Трегубов.
– Не припомню таких, – ответил Колесов.
– Скажите, – Ивану вдруг пришла в голову мысль, – а мог кто-то из леса прийти, а потом уйти туда?
Лавочник ненадолго задумался, а потом уверено ответил:
– Сильно сомневаюсь в таком. Лес непроходимый, много бурелома, за рекой болото, а там опять лес. Нет.
– А что Вы думаете, почему именно так с ним поступили, очень жестоко? Это всё похоже на жертвоприношение. Может, у Вас здесь есть язычники или инородцы какие. – Люди, которые русскую веру ненавидят. Кто-то, кто Вам кажется странным? – спросил Иван.
– Про идолопоклонников ничего не ведомо мне, а кроме людоеда никого странного не знаю.
– Какого ещё людоеда? – устало спросил Трегубов, которому мало было язычников, а тут ещё водяной и людоед.
– Слуга Колодова это.
– Колодов – это кто? – спросил Иван.
– Молодой барин, сын старого барина, Николай Васильевич.
– Это его усадьба на холме?
– Конечно, чья же ещё? Раньше обе деревни и ещё десяток вокруг их были, как и крестьяне, как и отец мой, и дед. Не отменил бы Александр второй, царствие ему небесное, крепостничество, и я, и семеро моих деток тоже бы его были.
– Ясно. Значит, в усадьбе молодой барин живёт, а про людоеда что?
– Слуга у него, говорю же, людоед.
– Почему людоед? -0 уточнил Иван.
– Писатель Александр Сергеевич из Владимира так сказал.
– Что именно сказал писатель?
– Да, так и сказал, мол, людоед, слуга барина вашего.
– И всё? – поинтересовался Трегубов.
– И всё, – развёл руками Константин Иванович. – Теперь бабы детишек от него стерегут.
– И как, успешно?
– Пока да, – серьёзно ответил Колесов.
Трегубов в задумчивости вышел из лавки. Дело действительно было непростым, прав был Смирнов. Придётся ему вспомнить полицейские годы, навыки и допросить как можно больше людей, чтобы потом из собранной информации выудить те частицы, которые позволят дать ответ. Позволят найти тех, кто совершил это чудовищное преступление.
– Извините, пожалуйста, – послышался за спиной приятный чуть низкий женский голос.
Иван повернулся и увидел перед собой стройную высокою женщину, примерно с него ростом. Её большие голубые глаза в обрамлении пепельных вьющихся волос под изящной шляпкой заинтересованно смотрели на Трегубова. Иван, бросив один быстрый взгляд, понял, что женщина одета по последней моде и совершенно не сочеталась с этой деревней. На вид ей было около тридцати пяти лет.
– Извините меня, – повторила она. – Я предполагаю, Вы тот самый следователь из Москвы, о котором все говорят?
– Здравствуйте, да я – следователь, Иван Иванович Трегубов, к Вашим услугам. Правда не знаю тот ли я, о котором все говорят. Извините, не знаю с кем имею…
– Ксения Михайловна Золотарёва, – перебила женщина Трегубова. – Выходила от брата, смотрю такой элегантный незнакомец. Вот, думаю, это и есть тот самый следователь. Вы уже знаете, кто совершил эту подлость? Отец Пётр был таким великодушным человеком.
– Постойте, не так быстро, – улыбнулся Иван, – я только вчера приехал и пока только знакомлюсь с ситуацией.
– Ах, извините, я Вам помешала, – несколько жеманно проговорила Ксения Михайловна.
– Нет, нет, что Вы! Вы живёте в этой деревне?
– Нет, ну что Вы. Хотя, знаете, да.
– Так да или нет? – не понял Иван.
– Сейчас живу, но вообще не живу. Живу в Петербурге, а здесь живу потому, что ещё тепло, на лето приезжаю пожить.
– А… – хотел задать вопрос Иван.
– Да, – перебила его Золотарёва, – у меня здесь дом, а вообще я вдова. А Василий Михайлович мой брат.
– Кто? – успел вставить вопрос в поток слов женщины Иван.
– Ну, Василий Михайлович, вот его дом и лесопилка, я как раз от него шла. А муж мой был компаньоном моего брата. Совладелец лесопилки. А сейчас я живу в Петербурге… Одна. Муж мой погиб, знаете? Хотя, наверное, нет, откуда бы… И теперь я – совладелица лесопилки. Но ничего в этом не понимаю. Вася ведёт все дела, пока я в Петербурге, а на лето я приезжаю сюда, пожить, пока тепло.
– Да, я понял, спасибо, Ксения Михайловна.
– Но Вы же найдёте преступников?
– Постараюсь, а у Вас есть какие-то предположения?
Ксения Михайловна несколько раз подозрительно огляделась вокруг, а затем прошептала:
– Пойдёмте, прогуляемся, я Вам всё расскажу.
4.
– Вы не могли бы взять меня под руку, боюсь поскользнусь в одной из этих луж. Спасибо. Деревенская дорога совсем не Невский проспект, хотя летом тут очень мило.
– Ксения Михайловна, Вы мне хотели что-то рассказать о Ваших подозрениях, – напомнил Иван, ведя женщину под руку в сторону леса. Он прекрасно понимал, что все в деревне сейчас на них глазеют.
– Ах, да. Вы правы. Наш батюшка был слишком хорош для этого места. Он так любил детей! Вы знаете, что он хотел открыть школу?
– Да, мне уже сказали. Но кого Вы подозреваете?
– Да всех!
– Однако, Константин Иванович мне сказал, что у отца Петра не было врагов.
– Кто сказал? Лавочник? Тоже мне, нашли кого спрашивать? Он всё время так смотрит на меня, когда я захожу в лавку. Этот мужлан. Фи. А он Вам не рассказал, как на прошлой неделе они ругались? Да что это я говорю? Это он орал на батюшку. Я как раз была у
