участие во всяких мероприятиях принимали. Вилея разошлась — она прониклась духом званных вечеров и чувствовала себя там, как рыба в воде. Изделия мастера Масила сотворили в приграничном городе настоящий фурор — с моей женой хотела познакомиться, кажется, вся женская часть Ка-Далина. Впрочем, как и мужская. Каждый день три-четыре демона подходили к нам и предлагали моей жене свою руку и сердце. В мире демонов с этим было гораздо проще, чем у людей — если самка решала, что её новый партнёр сильнее и интереснее предыдущего, она просто переходила к нему без всяких обязательств перед предыдущим. Раз не удержал, то сиди и обтекай. Собственно, молодые да резвые демоны подходили к нам, даже не предлагая — требуя, чтобы Вилея отправилась с ними. Ибо их племя было сильным, могучим и вообще — такая красотка должна принадлежать только им. Согласно нормам поведения демонов, у меня не было права вмешиваться в происходящее. Вилея должна лично решить, кто ей более мил. Вот только плевать я хотел на все нормы всех поведений. Едва демон объявлял о своих претензиях на Вилею, я пробивал ему ногу стихией, обозначая свой этап возвышения, после чего швырял мешочек с сотней духовных монет, как плату за неудобство. Швырял, обычно, в голову, отправляя орущего от боли демона на какое-то время во тьму. Если после первых таких происшествий Вилея ещё что-то бурчала, мол, она должна самостоятельно решать такие проблемы, то потом успокоилась — зачем думать о проблемах, если есть муж?
— Какие условия? — я уселся за доску. Трёх предыдущих соперников мне удалось вынести без какого-либо сопротивления с их стороны. Го, конечно, не самая моя любимая игра, я больше по шахматам, но здесь тоже всё чётко структурировано и имеет свои законы. Идеальная игра для абсолюта разума.
— Условия? — удивился тот самый демон, что привёз бочку с грязно-жёлтой жижей.
— У меня сложилось ощущение, что все мои предыдущие соперники только вчера сели за доску. Играть с такими — одно расстройство. Мне даже начало казаться, что вообще зря я решил войти в этот турнир. Его делали свои для своих. Однако нет — неожиданно увидел достойного соперника. Единственного в этой заднице мира. Играть с таким на интерес — идти против своей природы. Предлагаю подогреть интерес к нашей игре. Что скажешь насчёт тысячи духовных монет? Понимаю, что мелочь, но я не знаю, с кем имею дело, поэтому не могу ставить больше.
— Настолько больше ты можешь поставить? — демон клюнул на приманку.
— Смело можно прибавлять нолик, — улыбнулся я и воплотил рядом с собой один из наших многочисленных сундуков, где находилось ровно сотня мешочков по сотне духовных монет. Причём сортировкой монет занималась не Вилея — ей это было не интересно. Работу с монетами взяли на себя наши ученики. Причём, что забавно, все четверо. Видимо, им совершенно не давало покоя наше пренебрежение к деньгам, поэтому хотелось понять, насколько их у нас много. Оказалось, что достаточно. Только одними духовными монетами у нас имелся почти миллион, не говоря уже про дорогие растения. Недостатка в деньгах мы не испытывали.
— Как интересно, — глаза моего соперника заблестели. — Принимается! Пусть прямо сейчас я не могу вот так широким жестом выкатить десять тысяч духовных монет, но готов дать расписку, что обналичат в любом банке. Такая ставка устроит?
— Абсолютно! — кивнул я и вскоре мы погрузились в забавный мир чёрно-белых камней. Все другие игры свернулись сами собой — нас обступила огромная толпа зрителей, вынуждая меня ухмыльнуться. Прямо сейчас ленивец заканчивал атаку на сектантов — восемь мастеров и трое воинов не вызывали у моего временного попутчика проблем. Вырвав ядра у последнего мастера, ленивец исчез из моего духовного зрения — он помчался прочь из города. В палатке его ждала горка кристаллов стихии — награда за хорошо проделанную работу. Осталось только тянуть время, чтобы слуги всё же решились посмотреть, почему их хозяева не отдают приказы. Сколько на это нужно времени? Заложим пару часов. Значит, нас ждёт затяжная партия.
И она действительно получилась затяжной — неожиданно мой соперник показал высокий уровень игры. Складывалось ощущение, что он является таким же абсолютом разума, как и я. Каждый его ход тяжёлым обухом бил меня по голове, вынуждая демонстрировать все навыки и знания, почерпнутые из книжек. Несколько раз я даже успел пожалеть, что мы играем не в шахматы — всё же с камнями го у меня имелось не так много практики. Тем не менее разум одержал победу над мастерством — когда мы оба пропустили ход, количество моих белых камней и взятых в плен камней противника было чуть ли не в два раза больше, чем у противника. Тот долго смотрел на доску, словно не верил произошедшему, после чего поднял на меня ошарашенный взгляд, в котором читалось искреннее восхищение.
— Это была прекрасная партия, Зандр! Эта расписка твоя по праву сильного!
— Игра с тобой доставила мне удовольствие, Экрац из племени Хвал, — ответил я, пряча бумажку в пространственную аномалию. Альтая мгновенно прибрала расписку к рукам. Её обналичит лично Фасор Рин. Учитывая его статус и связи, работники банка расскажут про Экраца Хвала всё, что им известно. Постепенно добрый дядюшка начал загораться идеей ущипнуть секту Бохао за пухленький бочок. Самостоятельно сделать он ничего не мог, зато мог действовать нашими руками. Или, как он усмехнулся, лапами одного интересного зверя, умеющего пожирать мастеров. Альтае с Леогом уже устроили фирменный допрос с изъятием пространственный кошельков. Князя и его первого помощника интересовал способ нашего общения и передачи предметов. Мои ученики не сдавались даже под угрозой изгнания. Если Князь желает получить это знание, он должен платить. Причём речь идёт не о чём-то материальном — речь шла о реальной помощи в борьбе с сектантами. В качестве аргумента Альтая продемонстрировала алтарь. Жаль, что меня там не было — я бы не отказался посмотреть на вытянувшиеся лица Князя и Фасора Рина. Они точно знали, что у Альтаи не было пространственных хранилищ, а тут такое. Ладно бы безделушка — целый алтарь, способный при взрыве уничтожить несколько помещений. Леог про эту встречу ничего не помнил — его задавили аурой. Князь долго играл со своей дочерью в гляделки, словно впервые её видел. Дошло до того, что
