немного растерянно и снова вспыхнул, а я снова моргнула. И вот ему уже лет четырнадцать. Всполох, миг — и ему уже шестнадцать. Чисто визуально. Опять вспышка — и уже вполне совершеннолетний парень смущенно прикрывает хозяйство от моего офигевшего взгляда.
Не знаю, сколько времени это все происходило. Этот неведомый персонаж просто вспыхивал и резко взрослел. Раз за разом, раз за разом. А я в ступоре за этим наблюдала, приникнув к кухонной двери.
Наконец все это мельтешение прекратилось, мужик, скукожившийся под вытяжкой и горящий ровным пламенем, словно облитый спиртом предмет, кашлянул. Чуть ли не басом. Попытался выпрямиться, стукнулся головой о технику над своей головой. Снова сгорбился и вздохнул. Как-то озадаченно и виновато поскреб щетину на лице.
— Ты кто?! — выдохнула я.
— Фили́пп Фламме́ Лучезарный, — склонил он голову в приветствии.
— А-а-а… — протянула я. Наткнулась на взгляд, намекающий, что мне тоже надо бы представиться. — Елена Владимировна Огнева.
Мы помолчали. Филипп сидел и осматривался, не пытаясь слезть на пол или выпрямиться до конца. Я не выдержала и спросила:
— А вы что здесь делаете?
— Возрождаюсь. К слову, встречный вопрос, леди Елена. А «здесь» — это где? Я не могу поймать потоки энергии, чтобы понять, где мы находимся.
— Планета Земля, Галактика Млечный путь? — неуверенно предположила я.
— Хм… Другой мир. Неожиданно, — снова почесал он щеку. Поймал себя на этом, тут же отдернул руку и сделал вид, будто ничего такого.
Я, со своей стороны, тоже притворилась, что не видела. И что вообще не смущаюсь того, что на моей кухонной технике сидит голый мужик, который весело полыхает, словно политое коньяком и подожженное блюдо.
— А вы долго еще будете?.. — указала я подбородком на него.
— Гореть? Нет, скоро погасну и остыну. Приношу извинения за доставленные неудобства. Поверьте, если бы я мог это изменить, был бы рад. Но… как-то неожиданно все для меня самого.
— А почему так? И вы, вообще, кто?
— Феникс. Правда, не совсем понимаю, как такое могло произойти, что снова возродился, да еще в другом мире. Я исчерпал весь жизненный цикл возрождений. Смерть была последней. Леди Елена, а как мой пепел попал сюда?
— Яйцо. Было яйцо, — заторможенно ответила я. — Феникс… Вы что, птица?
— Нет, феникс. Двуликий. Но птицей тоже могу оборачиваться, да… — медленно, пребывая в размышлениях, ответил мужчина. — Яйцо… Но это невозможно! Лишь богам под силу даровать новый жизненный цикл.
Он пристально уставился на меня.
— Вы богиня?
— Нет! — открестилась я от сомнительной чести. — Я простой человек.
— Хм-м, — потянулся рукой к щеке Филипп, но опомнился и отдернул ее. — Простите. Невыносимый зуд. Последствия нетипичного возрождения.
— Ага, — кивнула я. — А вы опасный?
— Да не особо, — озадачился он. — Вы что конкретно имеете в виду?
— Ну… Хищник? Агрессивный? На меня кидаться будете? Чем питаетесь в дикой природе?
— Ах, вы об этом! Хищник, да, но лишь в птичьей ипостаси. Разумный в обеих, так что без уважительной причины не атакую. В дикой природе мы, простите, не обитаем, — улыбнулся он. — Мы просто народ, такие же, как вы, люди, только фениксы. Из ваших вопросов делаю вывод, что мои соплеменники в мире Земля не живут.
Подумав, я аккуратненько просочилась на кухню. Устала стоять на пороге. А этот странный экземпляр, хотя и продолжает гореть тихонечко, но с жаропрочной поверхности не спускается, сидит смирно.
Увидев меня целиком, Филипп вздернул брови и округлил глаза. Изучил мои голые ноги, поднялся выше, замер в области груди. Ой! Я же без белья, и сейчас сквозь ткань наверняка просвечивается грудь.
Мужчина оценил виды, аккуратно подтащил повыше пустую миску, в которой он вылупился, и гораздо тщательнее прикрыл свое достоинство и низ живота. Причем сделал это с таким видом, будто он просто не хочет смущать леди.
Я не леди, поэтому успела заметить реакцию и поднявшийся интерес ко мне. Ну а что? Девушка я красивая, стройная, ноги у меня отличные. Но виду не подала, что успела увидеть кое-что эдакое. Ничего так, кстати, интересец, впечатляет.
Быстро смела в дальний угол расколовшуюся скорлупу. Надо же ходить как-то, а что с ней делать, решим потом.
Аккуратно, по стеночке, прошмыгнула к холодильнику. Вытащила оттуда бутылку вина и кувшин с вишневым соком. Поставила их на стол. Вечер пятницы, однако, вышел таким, что без бутылки не разберешься. Подумав, вынула из морозилки еще и две упаковки с мороженым. Больших таких, по полкило. По акции взяла, уж больно цена хорошая была.
Выставив все на стол, бочком добралась до посудного шкафа. С полки взяла бокалы из толстого прочного стекла. Если повезет, то оно не только небьющееся, как уверяет производитель, но еще и жаропрочное. А еще ложки, штопор и вторую стальную миску, размером поменьше.
Филипп с интересом наблюдал за моими передвижениями вдоль стен, подальше от него. Явно понимал, что, стоит ему пошевелиться, я задам стрекача.
Молча смотрел, как я вскрыла вино и разлила по бокалам, только одобрительно принюхался в какой-то момент. Понаблюдал, как я наковыряла сливочного мороженого с кусочками шоколада в стальную салатницу и воткнула туда ложку.
Себе я мороженое даже перекладывать не стала. Буду есть из упаковки. Полукилограммовой. Лопну, наверное. Но мне надо. У меня стресс.
Словно трусливая лисичка, я аккуратненько подкралась, поставила ему угощение на рабочей поверхности шкафа рядом с плитой и сразу же метнулась обратно к столу.
— За знакомство, — взяла я свой бокал.
— Благодарю, — снова склонил он голову, взялся кончиками пальцев за ножку своего фужера, ожидая, как он отреагирует на его прикосновение. Тот вел себя смирно, и тогда Филипп взял его в руки.
Мы отпили. После чего я подтянула к себе мороженое, отковыряла ложкой кусочек и отправила в рот.
Следующие полчаса мы пили то вино, то вишневый сок, ели мороженое и беседовали. Пламя, покрывавшее кожу и волосы Филиппа, становилось все менее ярким и интенсивным. Он сам становился все более белокожим, но все ярче разгорался цвет волос. Мой гость был беспощадно рыжий. Буквально огненный, даже глаза у него почти оранжевые.
Беседа у нас, правда, была односторонняя. Филипп о себе пока не помнил ничего, кроме основного. Знал свое имя, расу, базовые понятия о смерти и возрождении фениксов. А вот дальше пока не восстановил воспоминания. Откуда он, какой статус имел, есть ли семья… Это не была полноценная амнезия, нет. Скорее склероз, когда вроде что-то припоминается, но смутно, вот-вот ухватишь за хвостик нужные сведения о себе и озвучишь.
Говорить пришлось мне. Основные сведения о Земле, общий миропорядок, геополитическая обстановка, базовые экономические
