в карман. – Меня один земляк попросил пакет передать, вот я и сделал. А что, мне не тяжело, и все довольны.
– Хм… А ты знаешь, что было в пакете? – недоверчиво поинтересовался Карим, но брат лишь беспечно махнул рукой:
– Какая разница, Карим?! Тебе что, это важно?! Мне – нет! Меня попросили сделать работу, я ее сделал и заработал пять штук. А во-вторых, этот человек мне работу предложил. Да, и еще! Самое главное! Мне пообещали, что за деньги все документы сделают! Не надо никаких экзаменов сдавать и патенты получать, все будет через три дня готово! У них такая крутая фирма, что связи есть с ментами и со службой миграции.
Карим озадаченно почесал затылок. Информации от Сайдара было столько много, что он едва успевал вникать в смысл сказанного. И хотя соблазн поддаться на уговоры двоюродного брата был велик, что-то его останавливало от безоговорочного согласия на столь заманчивое предложение. Да и денег, чтобы заплатить за экзамен и патент, если честно, у Карима попросту не было. Сейчас были задачи поважней: получить временную регистрацию и работу…
– Ну так что? – Сайдар выжидающе смотрел на него. – Ты со мной? Я же могу поговорить, и ты тоже будешь в нашей команде! Никаких заморочек с экзаменом и прочей ерундой!
– Знаешь, я, наверное, пока подожду, – ответил Карим и натянуто улыбнулся. – Как-то все слишком быстро и просто получается. Тем более для начала нужно на новом месте обустроиться…
Сайдар пожал плечами.
– Ну, как знаешь. Так, у меня сейчас есть еще одно дело. Так что ты езжай к нашим, адрес ведь у тебя есть?
Карим утвердительно кивнул.
– Я вечером буду, – добавил Сайдар. – Звони, если что. Кстати, не забудь себе новую сим-карту поставить!
Попрощавшись, он быстро зашагал к метро, а Карим еще долго глядел ему вслед. Молодой мигрант не мог понять, почему по какой-то неизъяснимой причине он почувствовал странную болезненную тревогу, словно некое крошечное существо царапало его изнутри.
Неравнодушный
После случившегося с Леной в школе состоялся экстренный педсовет. В связи с тем, что дело по изнасилованию школьницы не двигалось с места, директором было принято решение взять выжидательную паузу. С Мансуром и Азаматом были проведены беседы, на которых они категорически отрицали факт насилия. Родители этих школьников и вовсе отказались от общения, сославшись на занятость.
Учителю литературы Марине Владимировне, которая знала о происшедшем, приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы вести себя так, словно ничего не случилось и все идет своим чередом. Она отмечала отсутствующих и, дойдя до фамилии Лены, поставила мысленную галочку: нужно обязательно выбрать время и навестить несчастную девочку, которая уже больше недели не появляется в школе.
Зато, к своему безмерному удивлению, она увидела Мансура, как ни в чем не бывало сидящего в самом конце класса.
– Ты не особо балуешь нас своим вниманием, Мансур, – сухо сказала она, закрывая журнал. – Чем мы обязаны такому знаменательному событию?
Парень, что-то увлеченно изучающий в телефоне, недоуменно поднял чернявую голову.
– А? – только и спросил он.
Кто-то из учеников глупо хихикнул, но тут же умолк.
– Я говорю, что начался урок. По школьному регламенту пользоваться телефонами во время занятий запрещено, – отчеканила Марина Владимировна.
– Чего вам надо? – Глаза Мансура сощурились, он исподлобья смотрел на учительницу, и женщина вдруг подумала, что так глядят на человека, которого считают своим врагом и с минуты на минуту ждут от него удара. – Ведите свой урок. Я вам не мешаю, и вы ко мне не лезьте.
Марина Владимировна почувствовала, как ее пальцы неосознанно сжались в кулаки. Наглость этого самодовольного типа выходила за все дозволенные рамки. С подобным хамством за свою двадцатилетнюю практику она сталкивалась впервые.
– У всех учеников одинаковые обязанности, Мирзоев. Почему ты считаешь, что ты являешься исключением? И наконец, встань, когда разговариваешь с учителем!
Ответом была ехидная улыбка, за которой пряталось плохо скрытое раздражение. На его лице было такое выражение, словно учительница была назойливой мухой, которая мешала ему загорать на пляже.
– Мне и так хорошо, на стуле, – процедил он.
– Иди к доске, – велела Марина Владимировна, сдерживаясь из последних сил. – Сегодняшняя тема – «Суть обломовщины и ее характерные черты». Расскажи, что ты вынес по этому поводу из известного произведения Гончарова.
Мансур улыбнулся, он даже не сдвинулся с места.
– А что это вы сразу меня вызываете? Как только я появляюсь, вы меня первого спрашиваете, – вкрадчиво произнес он. – У нас целый класс учеников!
– Иди к доске, – повторила учительница.
– Вам надо, вы и идите, – фыркнул парень и вновь уткнулся в телефон.
В воздухе повисла мертвая тишина. Затаив дыхание, ученики ждали, что последует дальше.
– Мирзоев, или ты идешь к доске, или выйди из класса, – поставила ультиматум Марина Владимировна.
Мансур засмеялся и, отодвинувшись назад, неожиданно закинул ногу наверх, прямо на парту.
– А то что? – спросил он, подмигивая оторопевшей учительнице. – Вызовешь спецназ, чтобы меня в наручниках выводили?!
– Не смей тыкать учителю! – вспылила Марина Владимировна.
Продолжая ухмыляться, школьник включил камеру и направил телефон на побледневшую женщину.
– Ну, давайте, – мягко произнес он. – Сейчас вы все увидите, как учитель кричит и издевается над нерусским учеником. Как это называется? Дискриминация!
– Прекрати, – внезапно прервал его решительный голос, и Мансур изумленно повернул голову. Голос перебившего его одноклассника принадлежал Олегу Чащину, стройному светловолосому парню.
– Ты кому это, дятел? – осклабился Мансур, убирая телефон. – Адрес не спутал?
– Сказали же тебе, завязывай, – хмуро сказал Олег. – Не нравится – катись отсюда. Никто и не заметит, только спасибо скажут.
По классу прокатился неясный гул, в котором Марина Владимировна с облегчением уловила одобрение. Хорошо, что остальные ученики на ее стороне!
– Мирзоев, я повторять не буду, – перехватила она инициативу, видя, что Мансур замешкался. – Или отвечай урок, или выйди из класса. Увидимся в кабинете директора.
Мансур выругался. Поднявшись с места, он бросил недобрый взгляд на Олега.
– Потом с тобой поговорим, овца.
– Без проблем, – ответил Олег. Он выглядел спокойным, но глаза его полыхали гневом.
С губ Марины Владимировны сорвался глубокий вздох.
– Итак, продолжаем урок, – заговорила она. – Как я уже сказала, тема сегодняшнего занятия…
Однако встречи с директором Мансуру удалось избежать. По той простой причине, что он не стал дожидаться окончания урока и попросту покинул школу.
Через некоторое время к нему присоединился Азамат.
– Что, какие дела, брат? – спросил он, кивнув приятелю. Они обнялись в знак приветствия, и Мансур с досадой произнес:
– Да эта тварь по литературе с урока выгнала… Все настроение испортила. Тебя тут ждал.
– Я все не понимаю, чего они хотят от нас, – поддержал друга Азамат. – Уже не парились бы и ставили нормальные оценки. Все равно им придется нас из школы выпустить. Им самим вставят пистон, если у них будут косяки с выпуском. Зачем директору лишние проблемы?
Он полез в карман и достал полиэтиленовый пакетик, из которого бережно извлек слегка измятую сигарету.
– Смотри, чего достал, – похвастался он. – Классная трава! Повеселимся сегодня?
– Можно, – согласился Мансур. – Только вечером. И это… надо будет подальше уйти куда-нибудь, а то в прошлый раз нас соседка увидела.
– Есть еще новости? – поинтересовался Азамат. – Что там с этой телкой? Как там ее…
– Ленка.
– Ну да.
Мансур равнодушно пожал плечами:
– Мне откуда знать? Дома, наверное. Я ее не видел. Отец сказал, она хотела заявление на нас написать.
Азамат нахмурился.
– Подумаешь, нежная какая… И что, теперь сразу в ментовку? – возмутился он, пряча пакетик с сигаретой обратно в карман. – Надеюсь, с ней проблем не будет?
– Не будет, – успокоил Мансур друга. – Мой отец знает начальника в полиции, он даже у нас на даче был. Свой, земляк. Давно тут работает и всех знает.
– А за этой курицей кто-то есть? – на всякий случай уточнил Азамат. – Может кто-то вписаться?
– Нет, отца у нее нет, и братьев тоже. Она сейчас с бабкой, а мать в больнице.
– Ну, тогда все хорошо. А вообще, что тут удивляться, у них в России все женщины такие… характер тут еще будет показывать. Сама ведь в машину села! А кто будет платить за то, что тебя
