никаких разговоров о политике не допустит. Пришлось смириться.
Стол был накрыт, по мнению Дениса, «по-царски». То есть присутствовали столовые приборы, огромная супница, еще какие-то блюда, накрытые блестящими металлическими колпаками, графины с белым и красным вином, бокалы и рюмки.
— Раз уж ты вина не пьешь, — сказала Ольга, — то, может быть, водочки?
Дениса передернуло. Он единственный раз в жизни пробовал водку, но тогда не рассчитал своих сил, и потом ему было очень и очень плохо.
А сейчас в душе взыграло какое-то неведомое чувство. То ли гордыни, что, как известно, считается большим грехом, то ли любопытства. И он решительно махнул рукой:
— Наливай!
Рязанцев присоединился:
— Тогда и я выпью.
— Папенька! — укоризненно сказала дочь.
— Не каждый день у нас за столом бывает советский человек. Чем тебе не повод?
А Денису объяснил, немного конфузясь:
— Боится, что я в запой могу уйти. Случалось со мной такое, чего греха таить. Особенно когда Вареньки не стало…
И опять погрустнел. Видимо, очень любил свою жену.
Напряжение опять разрядила Ольга:
— Руки кто будет мыть, неряхи?
Мужчины послушно вскочили.
— Я провожу, — предложил граф.
— И обязательно с мылом! — донеслось им в спину.
Наконец, усевшись за стол, они подняли рюмки.
— За победу добра! — провозгласил тост Рязанцев.
— За нашу победу! — добавил Денис.
Граф с сомнением покосился на него, но все же выпил. Пилот лихо опрокинул рюмку, посмотрел на стол безумными глазами и схватил первое, что попалось под руку, с хрустом впился в это зубами. Водка оказалась очень крепкой. Хотя и с некоторым привкусом самогона. Самогон Денис тоже как-то пробовал и ему не понравилось — слишком уж вонючий и мутный это напиток. Графский же был прозрачен и, в общем-то, приемлем.
— Тройной очистки! — похвастал Александр Петрович.
— Что, сами гоните? — подивился Денис.
— Не гоню, а произвожу, — поправил его граф. — В небольших количествах и не на продажу, а для личного употребления и в медицинских целях.
Денис понятливо кивнул и взялся за ложку. «Графская» водка растекалась по желудку приятным теплом, и аппетит вдруг стал совершенно зверским. Тарелка овощного супа, очутившаяся перед ним, опустела за минуту. Но во время еды пилот старался не чавкать и не хлюпать. Кое-какие приличные манеры у него все же были. И от добавки отказался, помня о тех же приличиях.
Вообще что-то он неважно себя чувствовал. Ломота в теле, легкое головокружение. Может быть, водка так подействовала?
Внезапно все поплыло перед глазами, и пилот начал мягко валится со стула. Ольга испуганно вскрикнула, Александр Петрович вскочил, пытаясь подхватить его. Последней мыслью было: «Неужели отравили, гады?» А потом сомкнулась тьма…
ГЛАВА 2
Пришел в себя Денис уже в постели, раздетый и укрытый мягким одеялом. На ощупь — из верблюжьей шерсти. Доводилось ему как-то видеть такое. Очень тогда понравилось. Легкое, уютное.
Мутно было в голове. Соображалось с некоторым трудом. Что же такое с ним случилось?
И постепенно начал вспоминать.
Обычный боевой вылет, ведущий — капитан Калмыков, для местных — камарада Мартес. Второй ведомый — Витька Шогин — Рохас. Которых он благополучно ухитрился потерять в облаках. Попытался определиться с направлением, но сделать этого не успел, потому что… Его сбили. Он выбросился с парашютом из падающего самолета. Дерево, удар о землю…
Потом была рыжеволосая девушка, поездка в ее шикарном авто…
Далее… А, поместье здешних буржуев, оказавшихся беглыми русскими. Беглые, потому что сбежали из Советского Союза, тьфу, из России еще перед войной с немцами. Обосновались сначала во Франции, а после сюда перебрались, в Испанию.
Так, уже легче, он в Испании, в этом самом эмигрантском поместье.
Потом был отец этой рыжеволосой Ольги, которого она все время старомодно называла «папенькой». Целый настоящий граф! О чем-то с ним разговаривали, сели обедать, даже выпили немного. Только ребятам нельзя рассказывать, что он с царским графом выпивал! Засмеют, затюкают! А то и похуже может получиться…
Что случилось потом? Вот этого и не помнит… Как здесь, в постели, оказался? Почему раздет? Где комбинезон, а главное — где пистолет?! За утерю оружия так взгреют, что мало не покажется! Нужно вставать, отправляться на поиски! Сейчас он это эмигрантское гнездо разворошит!
Но едва он попытался опустить одну ногу на пол и приподняться, как голова ощутимо закружилась.
Тут же чуть слышно скрипнула дверь, и в комнате появилась та самая Ольга. Она всплеснула руками и заспешила к его постели.
— Ну и куда ты собрался? Ложись немедленно! Доктор сказал, что тебе несколько дней нужно полежать, и вообще необходим полный покой!
— Доктор? Какой еще доктор?
— Обыкновенный, сеньор Картузов. Он тоже русский, но уехал уже после вашей революции и не через Францию, как мы, а прямо сюда. Какие-то у него связи были. Я съездила и привезла его, когда ты сознание потерял. Знаешь, гнала, словно на автогонках!
— Я потерял сознание?
— Прямо за столом! Папенька едва подхватить тебя успел, чтобы ты во весь рост на полу не растянулся…
Ох, как неудобно получилось. Молодой, здоровый военлет вдруг падает в обморок, как дореволюционная барышня. Стыдоба!
— Доктор сказал, что это у тебя последствия контузии, да плюс спиртное сверху. Оказывается, тебе ни в коем случае нельзя было пить!
— Какая контузия?
— Да ты же на землю брякнулся! Прямо на моих глазах!
— Ну уж брякнулся, — проворчал Денис. — Упал, ударился прилично, вот и все. Высота маленькая была, когда парашют раскрылся, вот так и получилось. И что теперь?
— Доктор сказал, что через несколько дней это пройдет. Он тебя осмотрел, микстуру какую-то с опием влил сквозь зубы и обещал скоро заглянуть.
— Вы ему сказали, кто я такой? А то ведь донести может, кого укрываете.
Ольга замялась.
— Мы его знаем, не должен донести. Но на всякий случай сказали, что ты сын того полковника Вершинина, которого папа знал, и здесь просто путешествуешь. Ни с какого самолета не прыгал, а нечаянно с высокого дерева упал.
— Что, сын царского полковника? Вы что, опупели? Не может быть советский летчик сыном какого-то полковника!
— Не может, не может, — испуганно согласилась Ольга. — Но ведь это для безопасности! Отлежишься, поправишься, и мы тебя к твоим товарищам переправим, прямо в Мадрид.
На душе у Дениса стало неспокойно. А вдруг этот неизвестный ему доктор не поверил в сказку о полковничьем сыне и сейчас вовсю докладывает в местное отделение фалангистов о человеке, скрывающемся на финке «Рязан»? Нет, надо отсюда убираться!
— Где мои вещи? — спросил он, одновременно пытаясь встать.
Но Ольга, с неожиданной для ее тонкой фигуры
