Младшими водителями были Павел Яковлевич Петрунин и Иван Иванович Лихачев, как и остальные в прошлом фронтовые шоферы — веселые здоровяки, под стать сибирским силачам. Кстати, один из сибиряков — Иван Михайлович Александров — стал водителем нашей маленькой машины ГАЗ-67, или "Козла", за что вскоре и получил от своих коллег имя "Ивана Козлиного". Александрова отличали мягкость и покладистость характера, быстро завоевавшие ему всеобщую симпатию.
Хозяйственная часть экспедиции была сосредоточена в руках Николая Абрамовича Шкилева, на редкость скромного, добродушного и трудолюбивого человека. В осуществлении хозяйственных мероприятий, где Шкилев был одновременно и начальником и исполнителем, он никогда не сваливал при неудачах на "обстоятельства", а старался во что бы то ни стало преодолеть их и обеспечить экспедицию всем необходимым "на высшем уровне". Несомненно, его энергия и настойчивость в немалой степени способствовали успехам полевых работ.
В целом коллектив экспедиции был очень дружный, и царивший в нем боевой задорный дух помогал не отчаиваться в трудных ситуациях. Комплектуя состав экспедиции, Ефремов ни на минуту не забывал высказывания нашего знаменитого путешественника Н. М. Пржевальского, отмечавшего, что даже один неподходящий сотрудник в длительной экспедиции, которая подобна кораблю в открытом море, способен не только отравить всем жизнь, но и сорвать работу. К счастью, у нас таких не оказалось.
Еще до выезда в поле был разработан подробный план экспедиционных исследований на ближайшие три года. Они должны были идти по двум направлениям: раскопки открытых местонахождений и разведка новых. Основные исследования наметили сосредоточить в Южной Гоби — области наибольшего распространения континентальных осадочных отложений, богатых остатками ископаемых позвоночных. Большое внимание в плане работ уделялось также районам Восточной Гоби. Именно в этих областях Монголии образовались мощные континентальные толщи, распространенные на большой площади и хорошо вскрытые в условиях пустынного климата и, следовательно, наиболее перспективные в отношении поисков в них остатков наземных позвоночных.
Исследования экспедиции 1946 года дали подтверждение этому. Меньшее значение придавалось изучению западных районов Монголии, которые уже посетили американские палеонтологи, но не открыли там ни одного крупного местонахождения. В Западной Монголии не были широко распространены осадочные толщи, в частности мезозойские, содержащие остатки динозавров. Следовательно, эти районы были менее важны для нашей экспедиции: нас интересовали в первую очередь динозавры, местонахождения которых встречались на территории СССР, но содержали лишь обломки костей во вторичном залегании. Породы, а вместе с ними и кости, были размыты и в разрушенном состоянии переотложены в последующие геологические периоды.
Поезд подходил к Александрову — первой остановке после Москвы, а я уже мысленно несколько раз успел побывать в Гоби! Только мои спутник Николай Абрамович безмятежно храпел на своем диване.
Неделя, проведенная в поезде, прошла довольно обычно — скучно, без приключений.
Постепенно, с движением на восток, все более чувствовалось приближение зимы. 21 ноября, когда мы уезжали, в Москве шел дождь; Новосибирск нас встретил пронизывающим ледяным ветром и температурой ниже нуля. Начиная с Красноярска и далее на восток, везде лежал снег и стояла сибирская морозная погода.
28-го мы приехали в Улан-Удэ — столицу Бурят-Монголии (теперь Бурятии). Улан-Удэ — небольшой довольно уютный городок, но, как и свойственно этим местам, характеризуется резко континентальным климатом, что особенно хорошо чувствуешь после Москвы. Сорокаградусный мороз с ветром заставил нас немедленно надеть под полушубки ватные костюмы, которые были припасены в наших чемоданах.
В Улан-Удэ, где у нас были некоторые экспедиционные дела, мы пробыли четыре дня, перебравшись 2 декабря в Наушки — небольшой поселок на границе. Здесь нам предстояло дождаться остальных участников экспедиции. Поезд пришел ночью, мест в гостинице на вокзале, конечно, не было. Шкилев остался с вещами, так как камера хранения не работала, а я в кромешной тьме отправился искать ночлег. Мне повезло — Наушки не так велики, и часа через два я нашел знакомых, адрес которых дал Эглон. На другой день Шкилев поехал в Кяхту договариваться относительно найма рабочих, а я остался в Наушках ждать эшелон с нашим имуществом — два вагона со снаряжением и шесть машин на платформах.
Опыт прошлогодних работ в Гоби помог правильно ориентироваться в выборе необходимого снаряжения. Объем его был довольно велик — он определялся масштабом предстоящих работ и числом участников экспедиции. Для производства раскопок был взят различный раскопочный инструмент (кирки, ломы, лопаты, зубила, кувалды, ножи, кисти и т. д.), упаковочный материал (оберточная бумага, вата, марля и другие легкие ткани для обклейки костей), различные клеи (и их растворители) для пропитывания и закрепления рыхлых и хрупких костей и гипс, необходимый для того, чтобы лучше сохранить кости, взятые вместе с породой. Вторую часть снаряжения составляли палатки, спальные мешки, походные койки, брезент, вьючные чемоданы и другие предметы, фигурирующие в прейскурантах под названием "спецснаряжения".
Значительную часть снаряжения составляла спецодежда — ватные костюмы, сапоги, валенки, полушубки и т. д. В расчете на работу в холодное время были взяты складные железные печки и кошма. Для работы радиоприемника и освещения приобрели походную электростанцию. Тщательно подобрали аптеку. Она была укомплектована всеми новейшими эффективно действующими лекарствами. Мы обходились без врача, так как почти каждый из нас знал применение содержащихся в аптеке медикаментов. В случае же серьезного, длительного заболевания все равно нужны больничные условия, но большинство сотрудников были сравнительно молоды и физически здоровы, что позволяло надеяться на благополучный исход.
Нет надобности перечислять вес наше снаряжение: полный список занимал 16 страниц. Необходимо было учесть все, до последних мелочей, так как и они могли сыграть важную роль.
Наиболее существенную часть экспедиционного имущества составляли машины, и Ефремов, взвесив преимущества и недостатки всех марок, в которых он прекрасно разбирался, остановил свой выбор на трехтонных грузовиках ЗИС-5.
В пустынных условиях Гоби нам были необходимы машины большой выносливости и проходимости и вместе с тем большой грузоподъемности, чтобы обеспечить перевозку коллекций, снаряжения, продовольствия и горючего на дальние расстояния. Последнему требованию ЗИС-5 вполне удовлетворяли. Их недостатком был относительно слабый мотор и единственная ведущая ось, но в то время грузовики у нас выпускались только с одним задним мостом. В придачу к ним была взята легковая машина ГАЗ-67. Она представляла собой прообраз нынешней ГАЗ-69А и предназначалась для разведочных маршрутов, поскольку обладала повышенной проходимостью.
