Следует признать, что он был удивлен и даже взволнован, когда обнаружил, что четвертым за их карточным столом изъявил желание быть лорд Лонгест, один из наиболее заметных и значимых столпов лондонского высшего света. Собственно говоря, лорд Лонгест не пожалел усилий, чтобы дать Тони ясно понять, что именно ему последний обязан приглашением к участию в игре.
Тони прекрасно сознавал, что его обхаживают, и ему не терпелось узнать, что же понадобилось от него элегантному Лонгесту. Ждать пришлось недолго.
Примерно через час после начала игры с невысокими ставками Лонгест поинтересовался:
– Бернелл, вы знакомы с моей дочерью Амелией?
Тони удивленно поднял глаза от карт. Взглянув на партнеров, он понял, что слова лорда озадачили их в неменьшей степени.
Поскольку от него явно ожидали ответа, он сказал:
– Кто же не слышал о прекрасной леди Амелии? Ей каждый день посвящают поэмы, претенденты на ее руку выстраиваются в очередь у дверей вашего дома, а ее именем нарекают все – от щенков до восхитительных духов. Лонгест довольно улыбнулся.
– Да, она произвела сенсацию после первого же выхода в свет, если мне будет позволено высказаться столь откровенно. – Отложив в сторону карты, он подался вперед. – Как вы отнесетесь к предложению жениться на ней?
На мгновение Тони показалось, что он ослышался. Похоже, Борд и Кристоферсон были ошарашены и поражены ничуть не меньше его.
– Вы предлагаете мне ее руку, милорд?
– Да.
– Почему именно мне? – Его вопрос был неприлично прямым, зато честным.
Но Лонгест ничуть не оскорбился. Лениво откинувшись на спинку кресла, он ответил:
– Я давно наблюдаю за вами, Бернелл. Теперь, когда с беспорядками на Континенте покончено, мы вступаем в новый век. В воздухе витают перемены. И вы как раз тот человек, которого я хотел бы иметь рядом с собой. Человек, который знает цену деньгам и умеет их делать. Союз между нами будет взаимовыгодным.
– Вы, часом, не сошли с ума, милорд? – перебил его Борд, кипя от негодования. – Вы не можете отдать леди Амелию за сына самоубийцы! Говорят, его отец страдал умственным расстройством… Кто знает, каким окажется сын? Если бы я знал, что вы задумали, то ни за что не удовлетворил бы вашу просьбу разыскать Бернелла и привести его сюда!
Тони почувствовал, как в нем закипает гнев. Но он понял и другое: эти слова задели его сильнее, чем он хотел бы признаться даже самому себе. Возобновление юношеской дружбы оказалось всего лишь фикцией, очередным ударом судьбы.
Прежде чем он успел ответить, лорд Лонгест холодно сказал:
– Вас ни в коей мере не должно касаться то, за кого я намерен выдать свою дочь, полковник. Кроме того, именно вы вызвались устроить нашу встречу, когда я изъявил желание побеседовать с Бернеллом.
– Я поступил так потому, что… – Борд замолчал на полуслове. Ему пришло в голову, что озвучивать собственные мысли в данном случае не стоит.
Он бросил взгляд на Кристоферсона, сидевшего напротив. Тот уткнулся в карты, и ему явно хотелось оказаться в эту минуту где-нибудь в другом месте. Борд неловко поднялся из-за стола. Он намеренно повернулся спиной к Тони, подчеркнув, что обращается исключительно к Лонгесту:
– Я, конечно, слышал, что у вас неприятности с кредиторами…
– Я бы посоветовал вам выбирать выражения, – предостерегающе заявил Лонгест. – Вы забываетесь, полковник.
– Ничуть не бывало, – парировал Борд. – Если вы намерены подороже продать дочь, то почему бы не выбрать для этой цели достойный денежный мешок? Уж наверняка он окажется более подходящим мужем для леди Амелии, чем полоумный молодой человек сомнительного происхождения…
Тони решил, что с него хватит.
– Почту за честь стать мужем вашей дочери, – обратился он к Лонгесту, заставив Борда умолкнуть. И встал из-за стола, демонстрируя лорду свой внушительный рост и возвышаясь как скала над разбушевавшимся полковником.
Действительно, отчего бы и не жениться? В конце концов, ему исполнился уже тридцать один год, так что рано или поздно, а обзаводиться спутницей жизни придется. Так почему бы не сочетаться браком с женщиной, которая по праву считается первой красавицей Лондона? Ее красота будет способствовать укреплению его репутации, а связи и влияние отца помогут отворить двери, которые он полагал давно и навсегда закрытыми.
Борд повел себя так, словно Тони оскорбил его действием. На щеках у него заиграли желваки, а глаза чуть ли не метали молнии.
Кристоферсон поднялся из-за стола.
– Полковник, по-моему, нам лучше уйти отсюда.
– Я не могу уйти, – стоял на своем Борд.
– Вам придется это сделать, – заявил Лонгест, и в голосе его зазвучала сталь. – Игра закончена, и мы с Бернеллом должны еще обсудить условия брачного контракта.
Мысль о том, что его попросту использовали, пришлась Борду не по душе.
– Все упирается исключительно в деньги, не так ли? – обвиняющим тоном обратился он к лорду.
Во вкрадчивом голосе Лонгеста явственно зазвучала угроза.
– Вот уже второй раз вы забываетесь, полковник. На вашем месте я бы вел себя осмотрительнее. – У лорда было достаточно связей и влияния для того, чтобы военная служба превратилась для Борда в наказание.
Кристоферсон, не теряя времени, обогнул стол, желая успокоить разгневанного приятеля. Лонгест отпустил обоих небрежным взмахом руки и повернулся к Тони.
– Я бы предпочел, чтобы свадьба состоялась как можно быстрее. А завтра вы нанесете визит Амелии.
Не обращая внимания на гневные взгляды, которыми награждал его Борд, Тони ответил:
– Разумеется. Однако должен сообщить, что вскоре мне придется покинуть город. У меня есть кое-какие дела на севере. – Он имел в виду фамильное поместье в Йоркшире.
– Мы воспользуемся специальным разрешением,[1] так что я не предвижу никаких проблем, – лениво протянул Лонгест. – Как вы отнесетесь к тому, чтобы свадьба состоялась сразу же по вашем возвращении?
Тони кивнул в знак согласия.
– Я рассчитываю покончить с делами к середине следующего месяца.
– Прекрасно. Через несколько недель после вашего возвращения… скажем, пятнадцатого? – Он быстро произвел в уме необходимые подсчеты. – Это среда, хороший день для бракосочетания. – Лонгест сделал слуге знак подать еще вина. – Давайте выпьем, чтобы скрепить наш договор…
Борд оттолкнул игорный столик. Карты, стаканы и монеты разлетелись в стороны. Он злобно прошипел в лицо Тони:
– Ты ее недостоин. Я скорее умру, чем допущу, чтобы она вышла за тебя замуж.
Тони стиснул зубы.
– Ты переходишь все границы, – предостерег он бывшего приятеля.
