И вот мы опять сидим у нашей умницы Людки очкарика и все никак не решаемся расспросить обо всем. Но она, видно, уже не раз оказывала такие услуги и, достав с полки книгу, положила ее перед нами.
— Смотрите и читайте. Но только аккуратно. Станиц не рвать и пальцы свои не слюнявить. Книга мамина и взяла она ее в библиотеке, так как мама моя будет на доктора учиться. Ясно!
Мы смотрим на нее с удивлением.
— А! — Говорит она. — Книгу я забираю. Идите, гуляйте.
— Нет! Оставь! Мы ее хотим почитать.
— Нет! Забираю. Пока вы не научитесь читать, то ко мне больше не приходите.
Вот же, говорим, какая она жадная. А ведь узнать все хочется. Нас просто от любопытства разрывает. И что? Мать чуть не упала, когда мы ей в один голос заявили, что хотим научиться читать.
— Вот и молодцы! Вот и правильно, мои красавицы. Кто умеет читать, тот много узнает интересного. Садитесь, я вас начну учить.
Трудно, но мы освоили буквы, а потом уже ходили по коридорам общаги в окружении наших любопытных сверстниц и читали вслух все подряд, что было написано печатными буквами:
— Кухня, щит освещения, выход, туалет, — и все остальное, что нам встречалось по пути.
Когда мы пришли к нашей профессорше и сказали, что умеем читать, то она нам ответила, что об этом и сама знает. И дала нам книгу, на обложке которой мы прочитали Атлас. Листаем, одни картинки, но интересные, а внизу подписи к ним.
— А тут одни картинки! Зачем же ты нас заставила учиться читать? — Спрашиваем.
— А затем, что любопытства ради, вы и читать научитесь. Понятно? Пипетки.
Так нас впервые назвали и мы с сестрой даже не знали. Плохо это или хорошо, но вида не показали.
С тех пор мы стали пипетки. Грамотные, которые уже умеет читать. Вот что секс с пипетками делает!
Глава 8. Фарида и измена
Мать устроилась на работу, но куда и кем она никому не говорила. И очень нервничала, когда мы ее об этом расспрашивали. Но деньги в семье появились. Она уходила на сутки, оставив нам на целый день еду, и мы теперь сами должны были хозяйничать в доме, чем мы и пользовались. Естественно, к нам стали захаживать наши подружки и мы с некоторыми из них вместе играли. Играли в фанты, читали им вслух затрепанные детские книжки. Через некоторое время мы стали в фаворе. Так как мы с сестрой одни из не многих детей никогда и некого без причины не обижали и кроме того умели читать. Среди всех наших подружек нам больше всех нравилась высокая и молчаливая Фарида, дочь нашей вахтерши. Она была старше нас года на три, но в развитии своем от нас отставала. Отставала во всем, кроме физического развития и всего того, что с ним было связано. Кроме роста и красивых темных волос она еще умела очень красиво танцевать, нежно себе, подпевая что-то на своем языке. Мы всегда ее просили об этом и она перед нами, если у нее было хорошее настроение, танцевала. В такт ее движений, мы хлопали в ладоши. Но так получилось, что в игре как-то сам собой зашел разговор о наших секретах. И пока Фарида, слушала наши сбивчивые объяснения, что мы уже умеем делать с нашими лодочками, то она сидела перед нами с опущенными глазами, а лицо у нее, не смотря на природную смуглость, стало краснеть. Наконец, мы окончили теоретический курс. Теперь мы решили, что надо приступить к практическим занятиям. На наши предложения раздеться и присоединиться к нам Фарида ответила категорическим отказом, но и не уходила. Сидела рядом и ждала. Что мы ей начнем показывать. А мы уже многому научились и собирались ей это продемонстрировать с видом превосходства. Сели друг перед дружкой, задрали платья, ножки раздвинули, и стали пальчиками своими свои лодочки через трусики гладить. Гладим, а сами на нее посматриваем. И от того, что она стала на нас из-под распущенных волос поглядывать, мы еще сильнее завелись. Скоро Верка стянула, с себя трусики и широко расставив, свои тощие ноги, стала растягивать перед нами бортики своей лодочки. Растягивает и объясняет, что и как это там у нас все внутри называется. Профессор! Фарида, как увидела это, так уже не просто смотреть стала, а сползла на пол к нам и полезла вперед лицом. Так ей все захотелось рассмотреть и увидеть. А Верка ей. Нет, говорит, разденься. Мы тоже хотим у тебя видеть. Фарида как услышала, так на наших глазах сразу же превратилась в саму скромность. Сжалась вся, ноги согнула в коленях и под себя, руками их крепко обхватила и на колени голову положила. Глаза закрыла, думает. Тут Веерка решила ее окончательно соблазнить. Встала и пока Фарида с закрытыми глазами сидела, она ей к лицу свою лодочку пододвинула. А потом ноги расставила и прижала ее лицо к себе. Я в замешательстве. Как она может такое вытворять? Что она себе позволяет? А Фарида, как сидела, так и сидит. Уткнулась в ее лодочку лицом и не шевелится. А Верка ее голову к себе руками прижала и стала, приседая тереться. Когда мы увидели Фариду во всей красе, то замерли. Она встала, все, делая плавно, разделась, и мы увидели то, что нас потрясло. Ее пирожок был гладко выбрит. По тому, что это так, мы догадались, когда она стал перед нами кружиться и танцевать в каком-то восточном танце. Все ее тело было, как у девочки худеньким, практически не было сисечек, лишь бугорки с темными ореолами сосков, а во всем остальном она уже выглядела взрослой девушкой. Но самое интересное то, что она показала нам потом.
Она глубоко присела и пальчиками растянула под ногами темные и сморщенные довольно большие губки. Мы замерли. Такого мы еще не видели. Нет. Мельком у мамы или в бане мы иногда замечали, что у женских пирожков есть еще что-то, но никогда еще не видели этого. А теперь мы сидели притихшие и, не отрываясь, смотрели на эти большие и растянутые губки.
- Это, это твои? — Растерявшись, спросила Верка.
— Ну, да! А чьи же. — Произносит тихо Фарида. — Это мои нежные лепестки. Лепестки персика. Понюхайте, как они пахнут?
Что происходило потом, напоминало мне обрушение здания. То, что Фарида делала и чему нас учила, так нас разобрало, что очень скоро мы потные сидели, красные как вареные раки и глубоко дышали. Наши глаза и все наши чувства были в созерцании. Мы видели, как Фарида раздвинув свои лепестки пальцами, завела туда сначала один, потом два, а потом, три пальчика и, потаскав их перед нашими изумленными глазами несколько раз туда и сюда, с силой надавливая, завела их к себе, затянув листочки нежного персика. От изумления мы открыли рты. Мы же ведь знали уже, что там наши пальчики всегда встречали преграду, и мы не могли продвинуть их, она нам мешала. Мы знали, что это девичья преграда должна все время оставаться не тронутой и что если сильно надавить на нее, то становится больно. А тут? Осознание того, что Фарида уже не девочка, обожгло меня, опалило. Но в тот миг, что мы видели, мы даже не думали об этом. Мы поразились. Мы видели только ее пальчики, которые, то погружались, то выходили, наружу подворачивая ее нежные и большие лепесточки. Потом Фарида села перед нами, раздвинув свои тонкие и длинные ноги.
