– Неужто заметно? Меня сёстры чуть не убили, когда я волосы сбрила, а братья грозились замуж выдать, да кто ж лысую возьмёт? – Алёна расхохоталась приятным грудным смехом. – А мне-то что, я всегда любила что-нибудь этакое учудить. Вон, занялась работой мужской…
– В смысле, шофёром?
– Ну ага, – девушка сделала музыку погромче, подпела цыганке без слов, потом объяснила: – Наша семья издавна извозом занимался, в Москве с восемнадцатого века устроилась. А в двадцатом, вот, пересели на машины все, и нам пришлось. А так всё то же самое, как и лет двести с лишним назад.
Сиф помолчал, обдумывая историю «неправильной цыганки». А ведь действительно, цыганка, если приглядеться. Чего стоят тёмные, почти чёрные глаза, широко распахивающиеся, когда Алёна что-то спрашивала. Если бы не короткие волосы, превращающие девушку в существо усреднённого рода, она, наверное, была бы даже красивой… Но сейчас Сиф в ней видел лишь друга, а друг пола не имеет, как известно.
– А к Великому князю ты как попала? – спросил он, когда молча разглядывать Алёну стало как-то совсем глупо.
Девушка ответила не сразу. Сначала она какое-то время качала головой в такт музыке, словно вспоминая, и когда заговорила, в глазах зажглось что-то, совсем не соответствующее общему «пацанскому» виду.
– Мы столкнулись случайно… Я в Сетуньский сад, который вокруг виллы, залезла, за сливами. Знаешь, какие там сливы? А я, между прочим, неплохо лазаю по деревьям над заборами, не задевая сигнализации, – не без гордости сообщила она. – Конечно, по чужим садам лазить в восемнадцать как-то странно, но ведь сливы же… Пальчики оближешь!.. Когда Великий князь меня заметил, я подумала, что всё, я совсем труп. Даже все сливы выронила. А знаешь, что он сделал?
Как и положено хорошему слушателю, Сиф не знал. Но, будучи знакомым с Великим Князем близко – догадывался: князь из тех людей, что любят «учудить» что-то, превращая традиции в нечто из ряда вон выходящее.
– Он поднял одну сливу, вытер о рукав, съел и сказал мне, задирая голову – я ж на дереве сидела в это время: «Надеюсь, ты мне тоже что-то оставил, помимо того, что только что вниз обрушил?»… Ну, тут уж я сама обрушилась вниз и предстала перед ним во всей красе: вся в листве, лысая, как колено, слива за щекой, как только не подавилась… Не знаю уж, что он обо мне подумал, но никому не рассказал, и досталось мне только от него. Видите ли, надо ещё что-то птицам оставлять на дереве… А потом мы сидели, объедались сливами, и он меня расспрашивал. В том числе – люблю ли я машину водить, когда узнал про семейное дело… А меня дядька с детства учил, между прочим! Хотя братья и ругались, что не женское это…
При слове «дядька» Сиф вздрогнул – позывной командира так просто не забывается… и только через несколько секунд понял, что тут имелся в виду дядя – брат кого-то из родителей. А Алёна быстро, смущённо докончила:
– Вот так я и стала… шофёром самого Великого князя.
– Здорово вышло, – задумчиво отозвался Сиф, который старался понять, кого же увидел в девушке князь. Но – чужая душа… интересно, сам Государь-то брата хорошо понимает?
– Ещё бы не здорово! – с воодушевлением воскликнула Алёна. – Великий князь – он совсем особенный человек… – и снова в её глазах сверкнуло что-то мечтательное и совсем не пацанское. Она под словами «особенный человек» понимала что-то своё, непонятное Сифу. – Я за ним хоть на край света отправлюсь, если на том краю ему будет нужен шофёр.
– А если не будет?
– Всё равно! – упрямо вскинула подбородок девушка. – На что-нибудь, да пригожусь, – она вслушалась в мелодию и вдруг поднялась на ноги с неожиданным вопросом: – Ты умеешь танцевать, Сиф?
Сиф опешил:
– Ну, умею, конечно. Я же офицер… Положено – по идеи, я могу на дворянство претендовать. Поэтому полька, вальс – в любом случае совершенно свободно… оттопчу девушке ногу и запутаюсь в своих. В общем, так себе танцор.
– А я – только наши, – Алёна слегка замялась, вспомнив, верно, что Сиф застал её в танце. – Да и то слегка. А классические не знаю. И даже в самом простеньком вальсе умудрюсь запутаться на втором шаге… А ещё когда-то хотела стать балериной и даже отходила целый год в класс хореографии.
– До того, как полезла воровать сливы?
Алёна заразительно расхохоталась:
– Ну ага!.. А знаешь, что сегодня вечером, в честь Великого князя, будет устроен самый настоящий старинный бал?
– Слышал, – Сиф слышал всё, находясь неотлучно при полковнике Заболотине-Забольском – тот отвечал за безопасность Иосифа Кирилловича.
– И ты пойдёшь? – продолжала допытываться Алёна.
– А куда я денусь? Куда командир – туда и я.
– Бедняга, – посочувствовала девушка. – Это наверняка ужасно скучно: всё время за ним таскаться.
– Когда как, – не согласился Сиф. – Но ведь есть такое слово: «надо».
– А есть такая фраза: «мне бы хотелось…» – возразила Алёна с лукавым видом.
– И чего бы тебе хотелось? – немедленно переадресовал вопрос Сиф.
– Мне бы… ой, – Алёна зажмурилась и быстро-быстро выговорила, так, что Сиф с трудом разобрал: – Мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь Великий князь пригласил меня на вальс… – она открыла глаза и уже нормальным голосом признала: – Но танцевать я не умею. Да и с чего бы князю своего шофёра, – она провела рукой по своим бриджам, словно вдруг застеснявшись мужской одежды, – приглашать.
Сиф внимательнее оглядел девушку. И правда, красивой её назвать было нельзя. Просто потому что она выбивалась из любого представления о женской красоте. Жёсткий «ёжик» чёрных волос, заклёпка в ухе, мужская одежда. Стрижка только подчёркивала слишком крупный рот и резкие скулы, большие глаза казались не на месте. Всё лицо разбивалось на отдельные части, которые не смотрелись чем-то единым.
– Я тоже не умею танцевать вальс, – задумчиво проговорил Сиф. – Но всё-таки помню, как ноги правильно переставлять. Хочешь, – решение пришло спонтанно, – покажу? С высоты своего грома-аднейшего опыта в целых три танца.
– Смеёшься?
– Нисколечко, – уверил юный фельдфебель.
Алёна стремительно присела рядом с плеером и долго щёлкала песни, пока не нашла нужный мотив без слов. Потом девушка поднялась и неуверенно улыбнулась:
– Кажется, вот на три счёта мелодия… Что, попробуешь?
А Сиф действительно со свойственным армейским людям упрямством взялся за обучение. Это было странно и смешно, когда он и «неправильная цыганка» кружили по комнате под цыганскую мелодию, натыкаясь на кресло, кровать, тумбочку и наступая друг другу на ноги. Сиф, который едва доставал Алёне до груди, иногда поднимал взгляд вверх, ей на лицо, и твёрдо и размеренно приговаривал:
