Алексей с недоумением и ужасом смотрел на старика и вспоминал, что с ним произошло накануне вечером. Он отказывался верить в то, что все это видит на яву и на некоторое время даже позабыл про воду, хотя жажду испытывал неимоверную. "Хичкок вам кланялся, - мысленно попробовал отшутиться от горячечного видения Зайцев. - Подземелье Санникова. А старичок-то, наверное, давно ползает. - Алексей залпом опорожнил кружку и попытался вспомнить: - Человек подземный, как же это будет на латыни? Homo... sub terra... Нет, кажется не так. Совсем все запамятовал. Боже мой, куда же я попал?!"
Старик остановился, повел головой из стороны в сторону и замер.
- Здорово живешь, стояк, - сипло поприветствовал он гостя. - Я староста.
- Здравствуйте. - Зайцев сел, уперся головой в земляной свод и почувствовал, как за шиворот ему посыпался песок. Здесь не было ни деревянного потолка, ни дощатых, отполированных животами полов. Это была настоящая звериная нора с травяной подстилкой и соответсвующим запахом.
- Хорошо ли почивал? - шевеля ноздрями, вежливо поинтересовался старик. У него были голые, младенчески-розовые десны и совершенно бесстрастный, едва слышный голос.
- Спасибо... нормально, - ответил Алексей и, чтобы не затягивать разговор, повторил, как он попал в эти края. Зайцев все ещё страшился старосты, но не потому что чувствовал в нем угрозу для своей жизни. Это разумное изувеченное животное внушало ему отвращение и ужас одним своим видом - внешность старика, да и всех, кого он успел здесь встретить, вопиюще контрастировали с их способностью связно говорить. И все же Алексей не мог не поинтересоваться:
- И давно вы здесь обосновались?
Похоже, не поняв последнего слова, староста все же уловил суть вопроса и неторопливо ответил:
- Я самый старый, родился здесь.
- Всюду жизнь, - не найдя ничего более подходящего, проговорил Зайцев. Он не знал, о чем бы ещё спросить и от растерянности понес первое, что пришло в голову: - В восемьдесят девятом я был под Карагандой, так там люди тоже в зямлянках жили. А может и сейчас живут. Яма, а сверху крыша. И ничего. Даже ковры на стенах висели. У вас-то здесь попроще, - обведя взглядом голые стены пещеры, сказал Алексей. - Прямо каменный век. Натуральным хозяйством живете?
Старик с женщиной не перебивая выслушали Зайцева, но отвечать не стали. Он сообразил, что, скорее всего, они ничего не поняли, и тогда Алексей решил свернуть бессмысленную вежливую беседу и сразу перейти к делу.
- Мне бы наверх. Может, покажете дорогу к Разгульному? - попросил Алексей и посмотрел на свои ноги. Он не сразу сообразил, что исчезли не только сапоги, но и шерстяные носки, и только пошевелив голыми пальцами, обшарил взглядом пещеру. - Не вы, конечно. Ваши люди. Меня, наверное, давно ищут, волнуются.
- Да кто ж её знает, дорогу-то эту, - едва слышно прошелестел староста.
Ответ даже не озадачил Зайцева. Самым сильным его желанием было поскорее выбраться из душного подземелья на воздух, а там, возможно, он и сам определил бы, в какую сторону надо идти. Но путь к выходу преграждали старик и женщина, и удалиться, просто помахав рукой, он не мог.
- Тогда разрешите, я выйду, - на этот раз обратился он к хозяйке норы и попытался встать на четвереньки. - Попробую сам добраться.
- Нельзя, - без намека на эмоции проговорил старик.
- Почему? - От нехорошего предчувствия у Алексея похолодело в груди. Он уже готов был услышать любое самое страшное объяснение: что он пленник и выход наверх для него заказан, что за ночь наклонный тоннель залили раствором цемента, что от обитателей подземной деревни или города он заразился неизличимой болезнью и назад его никто не собирается отпускать, и даже что того мира, откуда он пришел, больше не существует.
- Нельзя, - повторил староста и, пожевав бесцветными вялыми губами, добавил: - Время Божьего гнева. Выждать надо.
Последние слова сняли большой камень с души Зайцева, но ничего не объяснили.
- А кстати, где мое ружьишко и резиновые сапоги? - вдруг встревоженно поинтересовался Алексей. Он ещё раз внимательно оглядел крохотную пещеру и смущенно пояснил: - Не мое ружье, у родственника взял. И сапоги не мои.
Исчезновение обуви напугало его меньше чем потеря ружья - такого серьезного "аргумента" в разговоре с сумасшедшими, уголовниками или дикарями. И Зайцев хотел было пожестче повторить вопрос, но в этот момент в темной дыре образовались сразу две физиономии, удивительно похожие на хозяйкину. У обеих вместо зубов остались жалкие черные осколки, напоминающие обгоревшие зубья старой ножовки. "Да они все здесь такие", - с удивлением и тоской подумал Алексей.
- Танька, как гость-то? - улыбаясь и игриво стреляя глазами в сторону пришельца, спросила одна из них, безвозрастная увечная баба.
- Идите-идите, шалавы. - Хозяйка по-змеиному изогнулась, и только сейчас Алексей заметил, что у неё тоже нет обеих ног.
- Так, где мое ружье?! - ещё больше разнервничался Зайцев, но ему никто не ответил, как-будто они не понимали, о чем идет речь. - Этот ваш шинкарь что ли утащил, зараза? И фляжку сперли. Дайте я выйду. - Алексей попытался проползти к дыре, но старик попятился назад и загородил собой выход.
- Время Божьего гнева, - повторил он. - Отдохни. Танька, дай человеку поисть.
Хозяйка очень ловко выскользнула из пещеры прямо по спине старосты. Тот лишь вовремя опустил голову и посильнее прижался к полу. И когда она исчезла в дыре, Зайцев раздраженно проговорил:
- Мне все равно, какое там время. Меня дома ждут. Наверное, уже похоронили. - Однако, после этих слов он вернулся на подстилку. Ему все же хотелось получить назад свои вещи, да и ссориться с этими странными людьми было опасно, тем более, что их здесь было много, а он остался без оружия.
- Нам тогда тоже было все равно, - подняв на гостя пустые, запечатанные глазницы, произнес старик. - Я через это "все равно" потерял глаза и руки. Мы тогда ещё в землянках жили. Потом закопались. И староста поведал гостю историю кудияровцев, которая, если убрать некоторые географические и этнографические особенности, мало чем отличалась от исхода евреев из Египта. Это была вчерашняя проповедь трактирщика, но сейчас Алексей услышал её от начала до конца. Староста опустил лишь упоминание о приходе стояка, который должен был вывести кудияровцев назад в землю обетованную - в несравненную Кудияровку.
Слушая старика, Зайцев все более впадал в болезненную тоску. Поверить в то, что это реально существует, было почти невозможно. Плохо освещенная пещера, в которой он оказался, походила на склеп, а сам староста - на мертвеца далеко не первой свежести. "Бред, - думал Алексей. - Это даже не пигмеи Камеруна и не амазонские индейцы. Это земляные человекообразные обезьяны, почему-то говорящие по-русски. Интересно, в соседних деревнях хоть кто-то знает об их существовании, или мне все это снится? Может, я отравился ядовитыми испарениями и брежу? Может, я лежу сейчас где-нибудь на гнилом болоте, на островке и галлюцинирую?" Зайцев начал вспоминать, рассказывал ли кто-нибудь в Разгульном о поселении по ту сторону болот и его страшных обитателях, но за всю неделю, которую он провел у родственников, Алексей слышал лишь бородатые советские анекдоты, жалобы на плохую жизнь, да несправедливые упреки в том, что у них в Москве булки и колбаса растут прямо на деревьях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
