Письменные предметы и физкультура у Вани шли на ура, а у доски из него слова было не вытянуть. Учителя проявляли такт и понимание и многозначительно говорили на личных встречах с его мамой про модный диагноз «аутизм». Они по-прежнему жили в двушке втроём с пятью-десятью (их количество всё время менялось) собаками одновременно, пока папа Дима не придумал, как разом решить все их проблемы. Они продали квартиру, папа Дима добавил все свои сбережения, и они купили большой просторный дом в Вырице.
Вырица. Она появилась в конце девятнадцатого века как курортный посёлок, а при советах здесь построили завод и пятиэтажки.
Вырица стала для Ивана за это время такой же родной, как и Купчино, где он прожил первые восемь лет. Иван полюбил жёлто-охряные песочные берега быстрого Оредежа, то узенького, сплошь поросшего водорослями, то широченного, полюбил голые корни сосен-путешественниц, торчащие вверх из оранжевого песка, полюбил старые полуразваленные дачи с витиеватой архитектурой начала прошлого века.
Вырица — намоленное место. Здесь жил святой Серафим Вырицкий, здесь стоит красивая, как резная игрушка, деревянная церковь Петра и Павла, здесь до сих пор существует и действует дореволюционная община христиан-трезвенников.
Вырица — странное место. Во время Великой Отечественной здесь хозяйничали нацисты и даже устроили тут концентрационный лагерь для детей, а сегодня все дальние платформы и окрестности облюбовали цыгане. Кроме трёх церквей в Вырице есть вокзал с площадью, клуб с дискотеками, привокзальный рыночек, плотина и дворец одного из самых известных питерских бандитов из девяностых, одного из братьев Васильевых. Местные жители гордятся своими земляками братьями Васильевыми, могучими мафиози, не меньше, чем стройными церквями и дачей писателя-фантаста Ефремова.
Но всё-таки Вырица — дачное место, и как была, так и осталась для всех любимым местом отдыха. Кроме завода и блочного брежневского квартала, вокруг — сплошные дачи до леса. Расстроилась Вырица в дачный бум Серебряного века, когда уже на севере Питера, в Финляндии, и на юге, рядом с Павловском и Царским Селом, места для модных дач почти не осталось. И модные дачи стали строить в Вырице. Теперь на их месте стоят заброшенные, запущенные пионерские лагеря и летние детские сады, и даже «агробиостанция» с бедовыми студентами, бегающими по вечерам с рюкзаками, полными портвейна и шампанского.
Студенты-биолухи, как они сами себя называют, живут в самом козырном месте, на берегу широкого разлива реки, их жилые корпуса с железными койками расположились в когда-то богемных дачах в стиле арт-нуво. Корпуса покосились, столовая того и гляди завалится, купальня вся прогнила, но студентам нет до этого дела. Они учатся — бродят с преподами по комариному лесу, часами наблюдают за птицами, растят овощи в разваливающейся гигантской теплице — памятнике конструктивизма, построенной ещё до войны, собирают гербарии, ну и, конечно же, веселятся. Колобродят круглосуточно! Мальчишек-студентов единицы, и пьют они по-чёрному, к тому же вокруг них столько красивых девчонок, что поневоле обзавидуешься. Ваня с друзьями частенько наведываются летом на великах на агробиостанцию поглазеть на симпотных студенток. Ян даже пытался закрутить прошлым летом с одной, пока не проговорился про свой возраст. Ян выглядит не младше некоторых первокурсников, а Иван даже постарше многих из них.
Иван едет в метро до Витебского вокзала. В метро прохладно. Людей мало. Город опустел. Летняя суббота. Покупает билет, садится в электричку. В электричке тоже пусто. Он садится у окна. За окном — буйство зелени, Пушкин, Павловск, потом скучные однообразные южные пейзажи, то ли дело северное направление — там красиво. Но Ваня всё равно любит Вырицу. Там тоже очень даже ничего.
Первыми впечатлениями Ивана от Вырицы стали узкие глубокие канавы вдоль дачных улиц, после обильных летних дождей полные воды и тритонов. Особенно классными казались тритоны-самцы с гребнями на спине, похожие на маленьких динозавров. Иван бегал вдоль канав с сачком и ловил тритонов, а из каждого двора на него заливалась лаем, выполняя свой долг, собака-охранник. Скоро все они будут радостно приветствовать Ивана, потому что познакомятся с его мамой.
Они купили дом рядом с церковью Петра и Павла, шедевром деревянного зодчества, и старым полузаброшенным кладбищем, в районе дач-участков, выдаваемых местным вырицким работягам. Сначала к городской семье, купившей дом, построенный на продажу местным бандитом, соседи отнеслись с недоверием и прохладцей. Но как только выяснилось, что мама Ивана разбирается в собачьих болезнях куда лучше районных ветеринаров, всегда готова принять сложные собачьи роды и никому не отказывает в совете ни днём, ни ночью, их сразу приняли и полюбили, а к их дому потянулась вереница посетителей.
Вырица — собачий посёлок, каждую дачу стережёт какая-нибудь жучка, и такой человек, как Аня Пугачёва, здесь пользуется непререкаемым уважением. Может быть, с какой-нибудь собакой случилось несчастье, и мама её спасает? Поэтому его не встретили? Но почему тогда его не встретил папа Дима с Фредди?
Может, что-то с Зуриком? Зураб, или по-домашнему Зурик, — добродушный амбал размером с телёнка, монгольский волкодав, какие спокойно пасут на просторах Монголии овец сутками без всяких пастухов. Добродушным он, правда, кажется только Ивану. Зурик шутя перекусывает пятидесятимиллиметровую доску. В детстве развлекался, выламывая штакетник из забора и щёлкая его, как семечки. Если ему не понравится кто-то из гостей, может и кинуться — напугать. Кусать не будет, с детства отучен (после того как не со зла, а так, ради баловства, насмерть задавил соседского зенненхунда), а то давно бы уже натворил бед. Беспрекословно слушается только маму и Ивана, папу Диму тоже любит и слушается, но до сих пор ревнует к нему Аню и Ваню. Хотя Зурик и сидит в своём вольере, от него можно ждать неприятных сюрпризов.
То ли дело Фредди — московский той-терьер, полная противоположность и лепший друг Зурика. В кругу семьи за свои проделки он прозван гей-терьером. Не раз пойман за приставаниями к собакам своего пола. Сучек категорически игнорирует. Обожает стрижки, мытьё, красно-жёлтые шорты и своего друга Зураба. Фредди прекрасно ориентируется в городе, не способен потеряться в толпе, всегда найдёт дорогу к дому. Стоически перенёс переезд из культурной столицы в село. Из женщин признаёт только маму Вани. Ужасно смешной и деловой домашний любимец. В отличие от Зураба, запертого в огромном вольере во дворе, живёт в доме и даже пользуется привилегией спать на супружеском ложе с мамой Аней и папой Димой. Когда Иван возвращается домой, Фредди в ажиотации высоко подпрыгивает, пытаясь лизнуть его в лицо мягким розовым язычком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
