– Хватит, хватит, Васечкин! – неожиданно тонким голосом закричала Инна Андреевна. – Ты… ты… ты… – Так и не найдя нужных слов, она безнадёжно махнула рукой, повернулась и пошла прочь.
Петров поглядел ей вслед, пожал плечами и покосился на друга.
– Мой выигрыш! – довольно сказал Васечкин и что было сил влепил костяшку домино в деревянную поверхность стола.
В мире прекрасного
Была зима. Петров и Васечкин прогуливали контрольную по математике. Они шли по аллее красивого заснеженного парка вдоль прекрасных античных статуй.
– Слышь, Петь, это кто такой? – неожиданно поинтересовался Петров, останавливаясь около статуи могучего с курчавой бородой.
– Это? – переспросил Васечкин, никогда не признающийся в том, что он чего-то не знает.
– Это Геракл, – быстро прочёл он имя на постаменте. – Древнегреческий богатырь, – пояснил он другу.
– Ну, морда! – восхитился Петров, разглядывая Геракла.
– А это ещё кто такая? – удивился он, подходя к статуе, стоящей на другой стороне аллеи.
– А это мы сейчас поглядим, – солидно ответил Васечкин, в свою очередь приблизившись к мраморному изваянию.
– Ага! – удовлетворённо сказал он. – Это Афродита – богиня любви и красоты.
– Во, морда! – почему-то обрадовался Петров.
– Ща я ей зафинидилю! – пообещал Васечкин, нагибаясь и сгребая снег, чтобы сделать хороший снежок. – В глаз!
Он размахнулся и залепил Афродите в правый глаз.
– Класс! – восхитился Петров. – Ну-ка я попробую!
И он залепил Афродите в левый глаз.
– Ща я ей в нос вмажу! – разгорячился Васечкин.
– А я в лоб! – не уступал Петров.
Друзья побросали портфели и открыли по Афродите настоящий ураганный огонь.
Геракл, неподвижно стоящий напротив богини красоты в течение последних трехсот лет, неожиданно вздрогнул. Его мраморное сердце не смогло перенести подобного поведения по отношению к прекрасной даме.
Геракл ожил, с некоторым скрежетом нагнулся, слепил огромный, диаметром в полметра, снежный ком, размахнулся и запустил его в увлечённых своим занятием друзей.
После чего с чувством исполненного долга выпрямился и опять замер в прежней позе ещё на последующие триста лет.
– Это кто здесь хулиганит? – возмущённо спросил Васечкин, выбираясь из сугроба, в который его опрокинул меткий бросок греческого героя.
– А?! – грозно спросил вылезший вслед за ним Петров, выплёвывая изо рта снег.
Но вокруг никого не было.
Только неподвижный Геракл безмолвно взирал на обоих друзей. И казалось, лёгкая усмешка прячется в уголке его твёрдо очерченных мраморных губ.
Пролетая над родной школой
В 3-м «Б» шёл урок литературы.
– «Кабы я была царица, – читала пушкинские строки Алла Иванна, – говорит её сестрица, то на весь бы мир одна наткала бы полотна».
Люда Яблочкина посмотрела на свою давнишнюю соперницу Машу Старцеву. Её очень интересовало, что бы сделала Маша, будучи царицей. Та, однако, никак не прореагировала на яблочкинский взгляд. Раскрыв рот, она внимала великой поэзии.
– «Кабы я была царица, – продолжала Алла Иванна, – третья молвила сестрица, я б для батюшки царя родила богатыря».
На этот раз Маша Старцева почему-то очень гордо окинула взглядом Люду Яблочкину. Было впечатление, что именно этого она и ожидала от третьей сестрицы.
– «Только вымолвить успела, дверь тихонько заскрипела…»
Не успела Алла Иванна произнести эти строки, как дверь действительно заскрипела, и в класс бочком просунулся Васечкин.
– «…и в светлицу входит царь», – иронически закончила Алла Иванна.
Класс засмеялся.
– Ах, Васечкин, Васечкин! – вздохнула учительница. – Ты опять опоздал!
– Я не виноват, – деловито объяснил Васечкин. – Меня бабушка не разбудила.
Класс покатился со смеху.
– Проходи, садись быстрее, Васечкин! – сказала Алла Иванна с некоторым раздражением.
Васечкин поплёлся на место. Как Люда Яблочкина, так и Маша Старцева проводили его скептическими взглядами. Впрочем, Васечкин не обратил на это ни малейшего внимания.
– Здорово, Петров! – сказал он, садясь за парту рядом с другом.
– Здорово! – сказал Петров.
– Ах, Васечкин, Васечкин! – снова вздохнула Алла Иванна. – Что из тебя получится? Я всё время думаю… что из тебя выйдет? Кем ты вырастешь?
Васечкин бойко вскочил с места.
– Я, Алла Ванна, когда вырасту, космонавтом стану! – громко отрапортовал он.
Класс грохнул от смеха.
Васечкин огляделся. Смеялись все: и Маша Старцева, и Люда Яблочкина, и Вова Сидоров, и Горошко, и даже его друг Петров.
Васечкину стало обидно.
Он представил себе, как в костюме летчика-космонавта он, задыхаясь, торопится, бежит к ракете по космодрому. Однако ракета неожиданно взлетает, оставив на земле Васечкина и небольшую толпу провожающих.
– Товарищ председатель государственной комиссии, – обращается Васечкин к самому главному генералу. – Я не виноват. Меня бабушка не разбудила.
Генерал поворачивает голову и строго смотрит на Васечкина. Генерал почему-то очень похож на учительницу литературы Аллу Иванну.
– Мы не могли вас ждать, Васечкин, – говорит генерал Алла Иванна. – Вместо вас полетел товарищ Петров.
А Петров, сидя в это время в улетающей ракете, гордо ухмыляется. Он щёлкает каким-то рычажком на пульте управления и объявляет в микрофон:
– Пролетая над родной школой, передаю горячий привет своему соседу по парте!
Голос Петрова, усиленный мощными динамиками, разносится по всему космодрому.
– Привет, Васечкин! Пиши! – провозглашает он.
Васечкин, задрав голову, тщетно смотрит ввысь, пытаясь разглядеть удаляющуюся ракету. Но только ехидный петровский смех доносится из заоблачных высот.
– О чём ты только думаешь, Васечкин? – раздался голос Аллы Иванны где-то совсем рядом.
Васечкин вздрогнул и перевёл взгляд с улыбающегося Петрова на расстроенную учительницу.
– Ни о чём, – сказал он. – Можно сесть, Алла Иванна?
– Садись, – вздохнула Алла Иванна.
Васечкин сел.
– Такой ты, значит, друг? – сказал он Петрову. – Да?
– Ты что, Васечкин? – удивился Петров. – Ты чего, обиделся, что ли? Просто смешно было, вот и всё.
– Ладно, ладно, – сказал Васечкин. – Мы ещё посмотрим, кто пролетит над родной школой!
И он покосился на Машу Старцеву.
Мыслитель
Петров и Васечкин сидели на заборе. Делать им было особо нечего. Они глазели по сторонам и лузгали семечки. При этом старались выплюнуть шелуху как можно дальше.
Это интересное занятие захватило обоих настолько, что они даже не разговаривали между собой.
Так прошло примерно полчаса.
– Всё, – неожиданно объявил Васечкин. – Я выиграл.
– Как же так, – удивился Петров, – я же дальше плюнул?
– Зато я метче, – возразил Васечкин, – я вон в тот камень попал.
– Но ведь мы про тот камень не договаривались! – возмутился честный Петров. – Это не по правилам. Если ты такой, так я вообще уйду.
– Ладно, – сдался Васечкин. – Я не выиграл.
– А кто же выиграл? – подозрительно уточнил Петров.
– Никто не выиграл! – заявил Васечкин. – Победила дружба! Ясно?
– Ясно, – буркнул Петров.
Оба помолчали.
Васечкинское решение не совсем устраивало Петрова, но он решил не обострять ситуацию.
Что же касается самого Васечкина, то ему почему-то было обидно. Неожиданно какая-то идея блеснула в его глазах.
– Слушай, Петров, – сказал он невинным голосом. – А ты не знаешь, почему умные люди, когда думают, чешут лоб, а глупые затылок?
Петров напрягся. Он смутно чувствовал подвох, но не понимал, в чём именно он заключается.
– Надо подумать! – наконец осторожно произнёс он и почесал затылок.
Васечкин просиял.
Он был полностью удовлетворён ответом.
Страшная история
– Выходи, Горбатый! – крикнул капитан Жеглов. – Я сказал, Горбатый!
Банда «Чёрная кошка» была поймана. Фильм кончился. В комнате вспыхнул свет.
– Я бы смогла полюбить капитана Жеглова, – задумчиво сказала Яблочкина.
Васечкин вздохнул.
– Потому что его все боялись, – объяснила Яблочкина.
– Подумаешь, если я захочу, меня тоже все будут бояться, – сказал Васечкин.
– Тебя? – ехидно усмехнулась Яблочкина и скрылась за дверью с надписью: «Спальня для девочек».
– А вот увидишь! – крикнул ей вслед Васечкин.
В лагере все спали. Большая круглая луна бесшумно плыла по небу.
