дабы потом придумывать ей семейное прозвище, чтобы не создавалась путаница кого из нас двоих зовут! Хотя, век сейчас на дворе был такой, что всякие семейные «клички» считались в порядке вещей. Тот же ныне здравствующий государь император кроме как «бульдожкой» в кругу своих и не прозывался, вроде как. Но то в детстве и юности! Попробуй кто ему сейчас сказать подобное в лицо! За такое, несомненно, можно было лишиться очень многого, сразу вслед за расположением самодержца!
И в очередной раз — да! Как бы невозможно это ни звучало, я оказался банальнейшим попаданцем в прошлое. Точно таким же, как все те самые бедолаги, которых авторы-изверги из когорты фантастов отправляли сотнями и тысячами героически превозмогать в былые и даже былинные времена на потеху публике.
Я и сам когда-то входил в число этой самой публики, жаждущей зрелищ, пусть и рисуемых моим воображением на основе прочитанного текста. Теперь вот даже немного раскаиваюсь в имевшихся некогда желаниях почитать о чьих-либо ещё мучениях на ниве прогрессорства, хорошо представляя себе, сколь непростой окажется моя собственная нынешняя жизнь.
А с чего ей быть простой? В конце-то XIX века! Ни тебе всяких там антибиотиков! Ни нормальной стоматологии! Медицина вообще находится, считай, в зачаточном состоянии! Ну, по моему мнению, конечно! Про прочее и говорить не приходится! Да даже давно уже привычных бытовых вещей — нема совсем! Свет и тот в квартире — от газовых фонарей и керосиновых ламп, а не электрический. Во всяком случае, у подавляющего большинства людей.
— Руки вымыл? Зубы почистил? Хорошо! Садись за стол, — пройдя у матушки проверку на соблюдение правил гигиены, я был допущен к завтраку и только после этого со стороны Евгения Александровича — то есть моего нынешнего отца, последовал ответ на заданный мною вопрос.
— Весьма достойный агрегат. Видел его вживую на выставке. Стоит отметить, что выполнен он был с очень высокой культурой производства. Но мои ничуть не хуже будут! — расплывшись в улыбке, подмигнул он мне, любознательному, после чего взял со стола нож и, слегка обстучав им по кругу сваренное вкрутую яйцо, срезал им верхнюю часть оного, чтобы добраться до жидкого желтка. Яковлевы жили отнюдь не бедно. Не шиковали. Но и не считали каждую последнюю копейку. И потому могли себе позволить много большее, нежели лишь хлеб с маслом да чаем на завтрак, как то было принято в среде мещан и небогатого дворянства повсеместно.
Свежайший горячий белый хлеб с маслом, кстати, тоже присутствовали на столе в изрядном количестве и активно поглощались всеми членами семьи. Правда нам, детям, вместо яиц и бекона достались тарелки с кашей. Кстати, оказавшейся весьма и весьма вкусной, как на мой взгляд. Так что, слушая рассуждения родителя, я уплетал её за обе щеки.
— А как по мне, он вышел у англичан излишне усложнённым. Перемудрили они сильно, стремясь к совершенству, — выдал я, как только очередная порция каши оказалась проглочена, а новая ещё не дошла до рта.
— Кха! — аж подавился куском непрожеванного хлеба глава семьи, услышав подобное суждение от своего младшего сына. — Кхак, кхак, говоришь? Пере-кхем-мудрили? — одновременно пытаясь и откашляться, и говорить, уточнил Евгений Александрович, не поверив своим ушам.
— Именно так и говорю, — степенно кивнул я в ответ под отвисшие челюсти сестры с братом.
Хотя первая, скорее всего, вообще ничего не поняла и лишь повторила действия старшего из братьев, что вылупился на меня, как на неведомое чудо. Да и степенным моё кивание осталось лишь в моём собственном воображении.
Бьюсь об заклад, в глазах матери с отцом я выглядел, как сильно умничающий хомячок. Весь из себя такой умилительный и щекастый хомячок. И не более того. Жизнь — боль. Да.
Но с самооценкой у меня всегда всё было в порядке, поэтому я предпочёл совершенно проигнорировать полные веселья переглядывания своих новых родителей. Или всё же не новых? С этими реанкарнациями сам чёрт ногу сломит к кому и как тут следует относиться!
Ведь я-то точно знал, что прав. Недаром сорок лет отпахал инженером-технологом в отечественном автопроме. А выпускался в своё время вовсе — двигателистом. Не только настоящее, но и прошлое автомобильной промышленности знал на ять. Как-никак все три стадии чисто советской школы автопрома застал — от его зарождения в 50-х-60-х годах на стыке смешения европейских и американских стандартов и до его заката в 2000-х, когда мировые технологии убежали далеко вперед, а на том же АВТОВАЗ-е всё делали по реалиям как раз 60-х годов.
Хотя, ругать лишь одного отечественного автопроизводителя было бы неверно в корне. Тот же завод Форда, что когда-то существовал близ Северной столицы во Всеволожске, был неслабо насыщен оборудованием как раз 1970-х годов выпуска, списанным с европейских заводов и перенесенным в Россию. И ничего. Гнал себе вполне популярные модели машин, пока американские с российскими политики, а также фордовские маркетологи не сделали грубейшие ошибки, похоронив его, и с политической, и с производственной точек зрения.
— И что же именно они там перемудрили, уж позволь узнать, — таки откашлявшись и отложив на время небольшую ложку, которой выедал яйцо, поинтересовался у меня отец, состроив при этом весьма серьезную физиономию.
— Не следовало им создавать его четырехтактным. Лишь в мощности потеряли с таким-то тяжелым топливом. Плюс сделали его из-за этого сильно дороже в изготовлении. Я уже не говорю про сложность эксплуатации всех этих клапанов с их приводами, притирками и вечными засорами. Да и с конструкцией испарительной головки они… — не подобрав нужного слова за исключением всё того же «перемудрили», я лишь повертел в воздухе ложкой, после чего показательно горестно махнул ей и зачерпнул новую порцию каши.
— Вот оно, значит, как? — делая заметные паузы между словами, произнес не сводящий с меня задумчивого взгляда отец. — А теперь расскажи ка мне, Сашенька, кто это всё тебе успел поведать?
— Никто не поведал. Сам понял, что там к чему, когда увидел его изображение в разрезе в оставленных тобой буклетах.
Тут стоило отметить один факт, отчего данный разговор вообще имел право на звучание в стенах данного конкретного дома. Дело заключалось в том, что Евгений Александрович Яковлев являлся этаким российским аналогом того же Бенца, Дизеля, Ситроена, братьев Рено и много кого ещё. Уникумом в плане развития двигателей внутреннего сгорания! И кто его знает, кем бы он мог стать в условиях царской России, если бы мгновенно появившиеся
