Глауен прожил свое детство, миновал отрочество, и в двадцать два года стал, наконец, совершеннолетним. Как и его отец, он пришел работать в Бюро «Б». Во всем остальном он также шел по стопам отца, будучи таким же сильным физически, узким в бедрах, широким в плечах — настоящим комком мускулов, а не массой плоти. Черты его лица, так напоминавшие отца, отличались твердостью и определенностью, щеки были несколько впалыми, волосы темными, густыми и коротко остриженными. Только его кожа, хотя и грубоватая, все же не была так прокалена ветрами, морями и песками, как у Шарда. Оба отличались немногословием и сдержанностью и на первый взгляд казались немного скептическими и сардоническими, однако при дальнейшем знакомстве это впечатление быстро исчезало. И действительно, когда Глауен думал об отце, то всегда представлял себе человека доброго, терпимого, абсолютно порядочного и, несомненно, смелого. Шард же, глядя на сына, никогда не мог удержаться от переполнявшего его чувства любви и гордости.
Нынешний Хранитель Эгон Тамм переселился из Штромы в Речной Домик вместе со своей супругой Корой, сыном Мило и дочерью Уэйнесс. Тотчас же с добрый десяток молодых людей Араминты, в числе которых был и Глауен, влюбились в Уэйнесс, привлекавшую сердца изяществом, темными кудрями, и серыми глазами на поэтически-серьезном лице.
Самым главным претендентом среди них казался Джулиан Бохост, занимавший высокий пост в ЖМС. Мать Уэйнесс, Кора, весьма однозначно выделяла дивный голос и изысканные манеры Джулиана; в ее кругу твердо установилось мнение, что этого молодого человека ждет блестящая политическая карьера. Поэтому она всячески уговаривала Джулиана считать себя помолвленным с ее дочерью, несмотря на то, что Уэйнесс весьма недвусмысленно объявила ему о своей склонности к совершенно другому лицу. Но Джулиан в ответ на все объявления девушки только вежливо улыбался и продолжал строить планы их совместного будущего.
У Джулиана имелась тетка Клайти Вердженс, комендант Штромы и одна из вождей ЖМС. Эта дама была крупной женщиной, но по развитию недалекой. Ее отличала бесповоротная уверенность в том, что правота философии ЖМС победит во что бы то ни стало, несмотря на все оппозиции и несмотря на отсылки к эдикту о «старом добром сутяжничестве», под чем подразумевалась Хартия. «Эта бумага уже пережила свои лучшие времена! Я намерена вышибить из нашей жизни все подобные помутнения и внедрить новое мышление!»
Однако по настоящее время ЖМС так и не смогло провести ни одну из своих реформ, поскольку Хартия все еще оставалась законом страны, чего жемеэсовцы не рисковали отрицать официально. На совещании ЖМС был затеян небольшой заговор. Неподалеку от охотничьего домика, что находится на Безумной Горе, мигрирующие орды бенджи постоянно устраивали дикие побоища, которые жемеэсовцы и решили прекратить, вне зависимости, нарушает это экологическое равновесие страны или нет. Вот дело, думали теоретики ЖМС, которое должны поддержать все здравомыслящие люди, даже несмотря на то, что ради этого придется пойти на некоторый компромисс с основополагающими принципами Консервации.
Действуя в качестве официального представителя Клайти, Джулиан Бохост первым отправился на Безумную Гору, дабы проинспектировать окрестности, прежде чем дать какие-либо особые рекомендации. Для компании он пригласил с собой и Уэйнесс с братом. Девушка же устроила так, что с ними на самолете полетел Глауен. Это весьма разозлило Джулиана, уже давно недолюбливавшего своего главного конкурента.
Вся их экскурсия, естественно, окончилась весьма плохо. Уэйнесс окончательно продемонстрировала свою неприязнь к Джулиану. На следующий день ее брат Мило погиб в аварии, подстроенной тремя йипами, и, вполне возможно, по наущению Джулиана. Хотя последнее так и осталось невыясненным.
На Араминте Уэйнесс немедленно известила Глауена о том, что она тотчас уезжает на Старую Землю, где будет жить со своим дядькой Пири Таммом, одним из оставшихся в живых членом Общества натуралистов. Ее должен был сопровождать брат, но поскольку он теперь мертв, ей придется поделиться с Глауеном секретом чрезвычайной важности на тот случай, если она вдруг тоже умрет на Старой Земле.
В свой предыдущий визит на Старую Землю она случайно открыла тайну того, что оригинальная Хартия вместе с Сертификатом о регистрации — то есть все то, что давало реальное право владения Кадволом — потеряны. Теперь она намерена заняться поисками пропавших документов до того, как их найдет кто-нибудь другой; тем более что у нее появились некие свидетельства об уже предпринимаемых некоторыми неизвестными личностями кое-каких попытках в этом отношении.
Итак, со смертью брата, Уэйнесс пришлось отправляться на Старую Землю одной. Глауен был бы, конечно, рад сопровождать ее, но сделать это ему не позволяли суровые условия работы в бюро Б, а также отсутствие денег. Он заверил Уэйнесс, что присоединится к ней сразу же, как только сможет, а до тех пор просил быть внимательной и осторожной.
* * *
На Араминте находился еще и Флоресте вне-Лаверти — существо экстравагантное и творческое, которое долгое время руководило муммерами, актерской труппой, набранной из молодежи Араминты. Флоресте натаскивал своих муммеров отлично, передавая им собственный энтузиазм, так что они с успехом гастролировали по всем мирам Хлыста Миреи и даже дальше.
Самой большой мечтой Флоресте было создание нового Орфеума вместо расползавшейся старой аудитории, кое-как переделанной под театральные представления. Все деньги, заработанные муммерами, шли в строительный фонд, куда он и сам вкладывал немалые средства.
Неожиданно в восточном океане к югу и востоку от атолла Лютвен, на острове Турбен была раскрыта серия ужасных преступлений. Корни их вели в другие миры, и расследование было поручено Глауену Клаттуку. Скоро он вернулся с доказательствами, что Флоресте, действуя заодно с Намуром и Смонни, имел к этим преступлениям самое непосредственное отношение. Намур тут же покинул Араминту, еще до предъявления обвинений. Смонни оставалась хотя бы временно недосягаемой в Йиптоне, зато Флоресте тут же приговорили к смерти.
Пока Глауена не было, его отец Шард отправился в обычный патрульный рейс, из которого, как ни странно, не вернулся. Никто не слышал ни о какой его болезни и не было найдено никаких следов аварии. Глауен не верил в смерть отца, и Флоресте успел подтвердить ему намеками, что он, в общем-то, прав. Он предложил предоставить Глаену полную информацию об его отце в обмен на гарантию с его стороны о том, что все деньги Флоресте пойдут туда, куда и были предназначены — на сооружение нового Орфеума. На это Глауен согласился, и Флоресте подписал бумагу, по которой все его вклады переходили молодому сотруднику Бюро «Б».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
