Раймунд отошел в тень деревьев, чтобы скрыться от взглядов чужаков. Что бы там ни высматривали эти незнакомцы, они не были готовы к нападению со спины. Если бы Раймунд задумал недоброе, он мог бы подкрасться к ним ползком по траве и убить всех троих. Они даже не поняли бы, что происходит. Итак, в первого бросить топор. Сразу вскочить и застрелить из лука второго. И, прежде чем третий успеет обнажить меч, наброситься на него и перерезать горло.
Раймунд не жалел о том, что долго служил наемником. Возможно, он так бы и остался наемником, если бы однажды сам Господь не подал ему верный знак: пришло время вернуться домой и заняться ремеслом отца. Однажды Раймунд с несколькими солдатами попал в засаду и понял, что за их жизнь никто и гроша ломаного не даст. Тогда он поклялся Богу, что сразу же вернется в Эсслинген, если только Господь пощадит его и соратников. В тот же момент подоспело неожиданное подкрепление и отряд Раймунда был спасен.
За те годы он многое узнал о людях. И не только об их душах, но и о телах: что скрыто под кожей, что в животе, что в голове. Жилы, кости, кровь, вены, внутренности, мозг — чего он только не повидал! Некоторым он сумел спасти жизнь, других избавил от страданий перед смертью, опоив их снимающими боль настойками. Мужчины, нападавшие на села, насиловавшие женщин, убивавшие мужчин, сжигавшие стариков заживо, вызывали в нем отвращение. Он не хотел принимать в этом участия, и потому многие считали его слабаком. Но когда им, раненым, метавшимся в горячке, доводилось взглянуть в лицо смерти, Раймунд становился их лучшим другом. А друзья, как известно, помогают друг другу.
Отогнав от себя эти мысли, Раймунд задумался о том, как же пробраться к зарослям тимьяна незамеченным. Он прошел по краю леса, сделав крюк, и вскоре добрался до небольшой рощицы прямо над ущельем. Всадники по-прежнему стояли к нему спиной. Их отделяло от Раймунда около шестисот шагов, но они его не видели и не слышали.
Раймунд опустился на четвереньки и пополз вперед, к зарослям тимьяна, когда услышал арбалетный выстрел и прижался к земле. Всадники попадали с лошадей почти одновременно, и Раймунд увидел, как их лошадей оседлали другие мужчины, удивительно похожие на павших. Двоих из этих всадников Раймунд знал: прихвостни Оттмара де Брюса. Мужчина сильнее прижался к земле. Если его сейчас заметят, смерти ему не миновать.
Словно из-под земли вокруг появлялось все больше солдат, которые прятались в траве и теперь беззвучно поднимали арбалеты. Один из всадников поскакал к обрыву и подал условный знак.
Раймунд стал свидетелем коварного нападения из засады! Наверняка жертвой станет семья Вильгельмисов. Раймунд знал историю вражды де Брюсов и Вильгельмисов. По крайней мере, в эту вражду верил Гернот де Брюс, юный сорвиголова, который в возрасте восьми лет в припадке ярости убил человека, но из-за вмешательства графа Оттмара де Брюса избежал справедливого наказания за свое преступление. Де Брюсу закон был не писан, он сам создавал законы и строго их придерживался. Смерть Гернота, его единственного сына, стала для Оттмара страшным ударом. Он поклялся отомстить тому, кто убил его ребенка. Раймунд не видел поединка, в котором погиб Гернот, но, по слухам, Гернот напал первым, и Конрад Вильгельмис убил его. Конраду потребовалось всего десять ударов, и Гернот, весь окровавленный, повалился на землю, а в следующее мгновение его глаза остекленели. Нашлись свидетели случившегося, и все говорили одно и то же: «Это был честный бой. Самозащита. Конрад отвернулся, когда Гернот обнажил свой меч».
Раймунд знал Конрада Вильгельмиса и считал его суровым и набожным человеком. Он всегда держал слово, и потому подписанные им бумаги стоили больше, чем заверенный королевской печатью приказ. Но в этой истории с Гернотом Конрад допустил роковую ошибку. Достаточно было разоружить мальчишку и унизить его.
Раймунд нащупал на поясе кинжал и обратил свой взгляд на другую сторону ущелья. Там тоже убили и подменили разведчиков, их место заняли всадники с арбалетами. Раймунду пришлось отдать де Брюсу должное: план был великолепен. По всей вероятности, стрелки́ выкопали окопы в земле и спрятались в них.
Он осторожно оглянулся.
Ловушка, расставленная де Брюсом, была идеальна, и сомнений, что она сработает в любой момент, не оставалось. Никто из тех, кто ехал сейчас по ущелью, не выберется оттуда живым. Раймунд прекрасно понимал, как будут действовать стрелки́. Вначале они уберут всадников в доспехах — тут помогут арбалеты и мощные луки. Потом — обстреляют пехотинцев. Того же, кто выживет после обстрела, добьют в ближнем бою. И Раймунд ничего не мог с этим сделать.
— Господи, Ты справедлив. — Мужчина сложил руки в молитве. — Прими души несчастных, что падут в этой битве. Да войдут они в Царствие Твое.
Лучники и арбалетчики выбрались из окопов и принялись за работу. Раймунд молча молился, слыша доносившиеся из ущелья крики. Затем он беззвучно пополз к опушке леса. Он увидел уже достаточно. А тимьян есть и на полянке неподалеку. Мужчина осторожно перебирался из одного укрытия в другое.
* * *
Мелисанда вскинулась от сна, услышав крик. Телега дернулась и остановилась. Опять ухаб на дороге?
На мгновение вокруг воцарилась тишина, а потом девочка услышала знакомый звук: свист, а за ним — приглушенный вскрик. Тент скользнул в сторону, и в повозку упал Зигфрид фон Рабенштайн. Мелисанда потрясенно смотрела на него: из шеи рыцаря торчал арбалетный болт, глаза широко распахнулись в агонии, из горла била кровь, руки и ноги подергивались, точно Зигфрида одержал злой дух. Дернувшись в последний раз, рыцарь умер.
Теперь крики звучали уже повсюду, на караван обрушился град арбалетных болтов. Кто-то отдавал приказы, лошади испуганно ржали. Мелисанда оглянулась. Мать, побледнев от ужаса, притянула к себе младшую дочь. Они вжались в проем между сундуком и бочкой. Беата дрожала, Гертруда тихонько хныкала спросонья.
— Он действительно на это решился, — прошептала Беата. — Господи, смилуйся над нами. — Женщина сложила руки в молитве.
Еще один крик.
Гертруда, вздрогнув, разревелась во весь голос. Болты и стрелы пролетали над повозкой, косили людей слева и справа. В Мелисанду, Гертруду и Беату они не попадали, арбалетчики и лучники, казалось, не стреляли в повозку. Свист снарядов длился так долго, что Мелисанда не выдержала и осторожно выглянула из-за бочки. Увиденное испугало ее до смерти.
Караван остановился в ущелье. По обеим сторонам дороги возвышались отвесные скалы. Волов убили, как и слугу, правившего ими. Вокруг повозки сгрудились наемники, прикрывавшиеся щитами от стрел и болтов. Судя по тому, как часто летели смертоносные снаряды, в траве над ущельем укрылось не меньше двух дюжин стрелков.
