Я мельком заметил ещё одну татуировку в виде нескольких бабочек, вившихся каскадом по тыльной стороне её плеча, похожую на ту, что была у меня, с изображением птиц на моём плече. Сколько ещё таких маленьких татуировок она спрятала на своём теле? Бьюсь об заклад, где-то под этими шортами есть ещё одна.
— Прости. — Аврора встала и, нахмурившись, постучала ногтями по экрану телефона. — Я просто снимала свои занятия йогой. Лучше не забыть, что я должна в конце вырезать тебя.
Я пытался сдержать смех.
— Какого чёрта ты снимала себя?
Её взгляд с сомнением встретился с моим. В её светло-карих глазах плясал огонёк, который она быстро попыталась подавить очередной улыбкой, заставляющей её веснушчатые щёки сиять.
— Для моих подписчиков. — Аврора пожала плечами. Как будто было глупо с моей стороны не знать этого, из-за чего я почувствовал себя стариком.
— Верно, это часть твоей профессии инфлюенсера?
Я сделал кавычки пальцами, когда говорил «инфлюенсер», потому что до сих пор не совсем понимал, что это за профессия.
Когда Грейс, в конце концов, призналась, что заболела, и жить ей осталось недолго, она заверила меня, что племянница, которой завещала своё ранчо, была способной и знала, как вести бизнес. Она даже сказала, что, по её мнению, мы бы хорошо поладили. Интересно, смеялась ли она сейчас на небесах?
Аврора задумчиво поджала губы, прищурив глаза. Уперев руки в бока, она приподняла бровь, посмотрев на меня. Казалось, во мне снова разгорался огонь.
— Это мой бизнес, в котором я помогаю людям изменить свою жизнь и стать более счастливыми и успешными личностями. И частично это включает в себя видеоролики по йоге, которые помогают им снять стресс.
Я устремил свой взгляд к небу, моля о самообладании, которое поможет мне не слишком сильно сорваться. Я пробормотал себе под нос:
— Да, я уверен, что несколько упражнений на растяжку сделают меня миллионером в кратчайшие сроки.
Аврора откинула свои рыжие локоны за плечо, покачивая бедром.
— Не стесняйся подписаться на меня в Инстаграм, возможно, ты чему-нибудь научишься, например, улыбаться.
— Звучит ужасно, — проворчал я, несомненно, немного шокированный такой дерзостью. Она выглядела вполне приличной, но в ней определённо было что-то дерзкое. Если Аврора хотела играть именно так, то я с ней согласен.
Я скрестил руки на груди и прислонился к перилам.
— Как это вообще работает? Ты размахиваешь кристаллом, говоришь мне жить, смеяться, любить, и все мои беды исчезают?
Челюсть Авроры сжалась, прежде чем она сделала глубокий вдох и опустилась на колени, чтобы свернуть свой коврик для йоги. Когда она снова встала, то спросила:
— Папка для меня?
Это сразу возвратило меня к реальности. Потому что я пришёл сюда по настоящей причине, а не просто для того, чтобы поспорить с ней.
Я вздохнул.
— Да, собрал здесь всё, что тебе нужно знать.
Аврора нерешительно взяла папку, и наши взгляды на мгновение встретились, когда её холодные пальцы случайно коснулись моих. Я тут же снова скрестил руки на груди. Мне не нужно было знать, каково — чувствовать её прикосновение. Чем меньше я о ней знал, тем лучше.
Аврора листала папку — всё, что я собрал прошлой ночью, пока не мог уснуть, — карты ранчо, подробные сведения и расписания для работников, а также подрядчиков, которые приводили дом в порядок, чтобы его можно было продать. Всё, что я собирал для Грейс с тех пор, как она скончалась. Надеюсь, наличие у Авроры всех документов станет причиной меньше приставать ко мне.
— Ух ты, как все организовано, — заметила Аврора, не поверив своим словам. — Здесь всего так много.
— Да, и теперь это твоя проблема. — Я оттолкнулся от перил.
По общему признанию, я, вероятно, перегрузил её чертовски большим количеством информации, которую даже мне было бы трудно усвоить за один раз, когда я только начинал здесь работать. Но если Аврора так настаивала на том, что теперь это её ранчо, и она могла так беспечно распоряжаться будущим, то ей придётся довольно быстро научиться, как всё здесь работало.
— Подожди, — Аврора повернулась, когда я почти ушёл, — ты не собираешься сесть и пройти через всё это вместе со мной?
Хриплый смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успел его остановить.
— Извини, принцесса, но вообще-то мне нужно управлять ранчо. Если только ты не планируешь сесть на одну из лошадей и помочь нам?
Клубничные губки приоткрылись.
— Я… Я не езжу верхом.
Я покачал головой, улыбнувшись тому, насколько она была предсказуема. Владела ранчо и не умела ездить верхом. Просто идеально.
— Конечно, нет, принцесса.
ГЛАВА 3
Аврора
Что мои читатели хотят услышать прямо сейчас?
Я постукивала ручкой по блокноту, оставляя маленькие чернильные следы на чистой странице, на которую смотрела уже целую вечность.
Я знала, что заставлять себя писать, как только приехала сюда, никогда не получится. Вчера после утренней йоги я провела добрых пару часов, разобрав вещи бабушки Грейс, собрав в коробки старую одежду, которую могла бы пожертвовать. Как бы ни было трудно это сделать, когда все воспоминания проносились у меня в голове, я должна была как-то начать действовать, привести в порядок ранчо «Закат». В противном случае я останусь на Ивовом хребте гораздо дольше, чем это необходимо, хотя мне действительно было нужно, чтобы всё как можно скорее вернулось на круги своя.
К счастью, это отвлекло меня от непрочитанного электронного письма от моего агента, который потерял меня, спрашивая о набросках для моей следующей книги о самопомощи. И также помогло мне успокоиться после того, как Уайатт был так резок со мной, что оказалось совершенно неуместно. Он не помогал в моей ситуации.
Я даже нашла потрясающие красные ковбойские сапоги, о которых и не подозревала, что они были у бабушки Грейс, и мне не было стыдно признаться, что я их примерила. Я могла только представить, как она в них, вероятно, танцевала по дому под песню Эммилу Харрис, а её длинные белые волосы развевались за спиной. Она бы наверняка сочетала их с какой-нибудь ярко-красной помадой, точно.
Затем, вечером, я, наконец, набралась смелости и заглянула в папку, которую собрал для меня Уайатт, чтобы выяснить, на чём мы остановились. Бабушка Грейс уже приступила к переоборудованию некоторых старых зданий в гостевых домах, так что в большинстве из них сейчас шла отделка. Я подумала, что, возможно, дать своему мозгу возможность сосредоточиться на чём-то совершенно новом, было бы хорошим подспорьем, которое подготовило бы меня к тому, чтобы начать писать уже сегодня.
Но все мысли мои были о том, что мне нужно было так много понять о ранчо: будь то работа работников, различные подрядчики, занимавшиеся обустройством гостевых домов и любыми другими преобразованиями, или все финансовые дела моей двоюродной бабушки, — отчего сейчас мой разум, кажется, тормозил. Шестерёнки были перегружены и больше не хотели работать.
Вот что происходило, когда я засыпала, уткнувшись лицом в папку. Тем не менее, я чувствовала себя немного увереннее в управлении ранчо «Закат» и в его продаже, поэтому расценивала это как победу.
Посмотрев на озеро впереди, я наблюдала, как лучи заходящего солнца искрились на водной ряби и освещали её поверхность, подчеркивая прозрачность. Земли ранчо «Закат» раскинулись к западу от хребта и главного дома. Большую часть его окаймляли гордые изумрудные деревья ив, за исключением небольшого участка берега на озере, где бабушка Грейс хотела построить причал, но так и не решилась на это.
Я почти слышала её тёплый смех рядом со мной, с того места, где она обычно сидела с книгой, наблюдая, как я плескалась. Её улыбка всегда освещала всё вокруг, ярче солнца.
Моя кожа покрылась мурашками. Я слишком хорошо понимала, что больше никогда не почувствую её тепла. Я ненавидела то, что чем больше проходило времени, тем больше я забывала, каково это вообще было, потому что всегда думала, что слишком занята, чтобы выкроить время для поездки на ранчо. Но теперь, когда я была здесь, благословлённая неподдельным чувством свободы и умиротворения, исходящим от покрытых листвой деревьев и величественных гор, я не могла придумать ни одной причины, по которой бы здесь не побывала.
