Его мысли невольно перешли на Клея, и он представил, какой шум тот поднимет, когда, возвратившись домой, узнает о его отъезде. Но Аманда умела найти подход к Клею и укротить его, что когда-то немало удивило Хэпа. Да, этот необузданный голубоглазый мальчишка, найденный им четырнадцать лет назад в лагере команчей, понемногу утихомирился, женившись на этой девушке, владевшей полученной ею в наследство Ибаррой, и теперь даже изучал право в университете.
Как странно все в конце концов обернулось. Разве мог он подумать, когда стоял между этим пареньком и Бартоном и кричал: «Не стреляй! Он белый!», что мальчик станет для него чем-то вроде младшего брата. Он помнил тот день, словно это было вчера.
Мальчуган задал Хэпу массу хлопот, когда они возвращались в лагерь рейнджеров в Сан-Сабе, упираясь с таким остервенением, что приходилось с ним сражаться за каждый сантиметр пройденного пути. На плече Хэпа до сих пор еще оставался шрам в том месте, куда набросившийся на него мальчишка нанес удар ножом. Кончилось тем, что Хэпу пришлось связать его веревкой и погрузить, словно какой-нибудь тюк, на вьючного мула. Малыш исступленно ругался на языке команчей целых два дня кряду, пока в конце концов не потерял голос.
Но малец не давал ему покоя и после того, как они приехали. За то время, пока Хэп пытался разыскать каких-нибудь родственников мальчика, чтобы они забрали его к себе, тот умудрился сбежать от него семь или восемь раз, полный решимости вернуться в лоно своей команчской семьи или, вернее, того, что от нее осталось. Его индейское имя было Нахагкоа, или Одинокий Боец, но уже после второго побега рейнджеры стали в шутку называть его Одинокий Беглец, и это имя закрепилось за ним, но потом выяснилось, что на самом деле он был Клейтоном Макалестером, единственным из всей семьи, уцелевшим после одного из набегов команчей девять лет назад.
После долгих стараний Хэпу удалось наконец разыскать проживавшую в Чикаго незамужнюю тетку Клея, изъявившую желание взять мальчика. Рейнджеры были так рады спровадить мальчишку куда подальше, что с готовностью сбросились ему на железнодорожный билет. Как выразился Франк Кеннеди, «ради того, чтобы снова спокойно спать по ночам, и раскошелиться не жалко». Провожать Клея на станцию они отправились в полном составе, а затем отпраздновали это событие, до чертиков напившись.
Мисс Джейн Макалестер – таково было, насколько помнил Хэп, имя тетушки. Чего бы он только тогда не дал, чтобы стать свидетелем ее встречи с племянником. В письме к ней он пытался объяснить, что мальчишка хватает еду прямо руками, спит на голом полу под кроватью в чем мать родила и говорит по-команчски куда лучше, чем по-английски. Но у этой старой девы оказался достаточно твердый характер, так как она выносила своего дикого племянника целых четыре года и даже умудрилась сделать его чуть ли не полуцивилизованным.
После этого он вернулся к Хэпу, а затем оба они вступили добровольцами в Армию Конфедерации и вместе сражались в доблестной Техасской бригаде. Когда война закончилась, Клей последовал за Хэпом в техасскую полицию, а после того как законодательная власть штата вновь сформировала подразделение техасских рейнджеров, пополнил вместе с ним их ряды. Из него получился превосходный рейнджер: не было случая, чтобы, отправившись в погоню даже за самыми отпетыми, закоренелыми головорезами, он не настиг бы их. Только одного он ни за что делать не хотел – идти против вырастивших его команчей. Хэп же, напротив, преследовал их с особенным упорством.
Вся ирония заключалась в том, что, в то время как Клей штудирует право в Остине, именно он, Хэп, едет на север, чтобы продать говядину для пропитания дорогих сердцу Клея индейцев. И он не ждал от этого ничего хорошего. На говядине Ибарры дикари продержатся всю зиму, а значит, как только начнутся весенние оттепели, возобновят свои набеги по всей территории Техаса.
Чтобы не заснуть, он стал дышать как можно глубже и вдруг заметил, что, кроме дождя со снегом, в воздухе чувствуется нечто другое. Да, так и есть – дым. Но он отлично знал, что до агентства еще достаточно далеко. Остановив коня, он подался вперед и, прищурившись, стал всматриваться в дорогу перед собой.
То, что он увидел, заставило кровь застыть в жилах: прямо на его пути стояло по меньшей мере двадцать индейских типи. Если его заметят, за ним наверняка бросятся в погоню, а он сейчас не в той форме, чтобы спасаться бегством.
Ему было известно, что для него у них даже есть особое имя – Меткий Стрелок, полученное им благодаря его шестнадцатизарядной винтовке «генри», с которой он не расставался с самых времен войны и из которой стрелял без промаха. Этой винтовкой он, должно быть, убил не меньше полусотни команчей. Можно не сомневаться, скво не пожалеют ради него сил, чтобы наточить поострее ножи.
Ему оставалось одно – въехать в селение с миролюбивым видом, а там будь что будет. Клей всегда говорил ему, что у команчей существует правило – встречать радушно кого угодно, даже самого лютого врага, если только он придет к ним с миром. Хэпа не очень прельщала такая перспектива, но, хочешь не хочешь, ему предстояло на своей шкуре проверить, так ли это.
– Ну-ка, Ред, двинули, – пробормотал он, трогая с места своего большого чалого коня легким толчком левого колена, – но только не торопись.
Он расправил плечи, положил руку на седельный чехол с торчащей из него винтовкой и пустил лошадь медленным, размеренным шагом. Если ему только удастся скрыть от этих чертовых индейцев, насколько он болен, то у него, может быть, все-таки останется шанс добраться до агентства.
Молодой Бык сидел понурившись над огнем и старался не обращать внимания на хныканье Маленького Койота, его двухлетнего сына, и на укоризненные взгляды Маленькой Руки, матери малыша. Напротив него, с другой стороны от огня, его младшая жена Утренняя Заря варила в воде сухую траву и кору мескитового дерева. Наконец, не выдержав, он встал и протянул руку за винтовкой. Несмотря на пронизывающий холод, он должен пойти и добыть для них пищу, пусть даже и придется для этого украсть корову из агентства. Если потом за ним придут солдаты, то по крайней мере он будет знать, что не сидел сложа руки.
Не успел Молодой Бык зарядить винтовку, как в его типи вбежал мальчишка и, задыхаясь, выкрикнул:
– Тейяно![3]
Держа в руке винтовку, вождь вышел из типи и увидел приближающуюся через завесу кружащегося снега одинокую фигуру всадника. Это был белый в надвинутой низко на лоб потрепанной кожаной шляпе, в толстой куртке из шкуры, в штанах из оленьей кожи и в видавших виды коричневых ботинках. Когда он подъехал ближе, вождь, узнав его, почувствовал, как у него напряглись челюсти. Перед ним был сам Тондехвахка![4]
