– Я. А вы кто? Я вас знаю?
– Полагаю, да. Выпускной класс восемьдесят восьмого года. Привет, привет, привет.
– Роджер Кольер?
– Он самый.
Вот и говори потом о голосах из прошлого. Они вместе ходили в последний класс средней школы, но она увидела его только пару лет спустя. Роджер наткнулся на нее в Новом Орлеане, где искал работу, но тогда она ничем не смогла ему помочь. И все же приятно было услышать его голос.
Она тащилась от него в последнем классе, но у него был стабильный роман с Джеки. Миган закрутила с ним сразу после того, как Роджер и Джеки расстались, но после нескольких встреч бросила. На выпускном балу они держались вместе; ни у нее, ни у него тогда не было постоянных пассий.
– Как поживаешь?
– Все гадали, что ты будешь делать с домом после смерти бабушки. Если его малость привести в порядок, можно продать за хорошие бабки. Дома на побережье нынче на вес золота.
– Я тоже это слышала.
– В общем, ужасно рад тебе. Так что у тебя там стряслось?
– Я сейчас вечером гуляла на берегу и наткнулась на мужчину. Он остановился поболтать со мной. Словом, мне стало немного не по себе. Вот и все.
– Он что-нибудь нехорошее говорил?
– Да нет.
– Он был пьян?
– Нет.
– Потрепанный забулдыга?
– Вовсе нет. – Ей вдруг стало стыдно. – Действительно ничего такого. Просто мне отчего-то стало не по себе, вот я и решила выяснить, все ли спокойно на побережье.
– А что здесь может быть? Все как всегда. Ребятишки швыряют бутылки на пляже, орут и дурачатся, но даже на них жалоб не поступало с конца сезона.
– Наверное, мне все это почудилось.
– Наверное. Сама знаешь, что такое пляж. Здесь все барьеры ломаются. Человек, которому в городе и в голову бы не пришло останавливаться и болтать, здесь заговаривает с тобой. Я, конечно, могу кого-нибудь послать проверить, но, если он всего лишь бегает трусцой, сомневаюсь, чтоб они что-то нашли такое.
– Да нет, конечно. Думаю, все это пустяки.
– В конце концов, чего тут особенного. Парню скучно, он ищет компании. Ориндж-Бич самое безопасное место на свете. Но я здесь всю ночь. Если вдруг тебе захочется, чтобы полицейский навестил тебя, ради Бога, звони.
– Буду иметь в виду.
Они еще немного поболтали о том о сем, вспомнили одноклассников. Ее всегда поражало, что столько мальчишек и девчонок осталось после школы в Ориндж-Бич. Ей самой как-то и в голову не приходило остаться жить здесь, но ведь это и не был ее дом. Хотя где он был? Она здесь жила постоянно только два последних класса, потому что мама жила в Испании со своим третьим мужем.
Младенец лягнул ее, когда она стала подниматься по лестнице. Такой живой, такая важная часть ее существа и все же не часть ее. Она доносит его еще этот месяц и… А потом отдаст его незнакомым людям.
Она открыла дверь и вошла в спальню, где жила всегда, сколько себя помнила. Постель была застелена, уголок покрывала отогнут, открывая глазу сахарную белизну простыней и наволочек на пуховых подушках. Достаточно одного звонка Фенелде, и дом готов к ее приезду. На мебели ни пылинки, паутина выметена из углов, паркет натерт и ковры вычищены пылесосом. А во всех шести ванных комнатах развешены свежие полотенца.
Она прошла по зеленоватому и ворсистому как мох ковру и открыла одну из скользящих дверей. Когда она была девчонкой, шум прибоя служил ей своеобразной колыбельной, убаюкивающей ее в то самое мгновение, как только голова касалась подушки. Сегодня, похоже, сон у нее не будет таким крепким.
Она выключила свет в спальне и впустила в комнату лунный свет. Затем разделась. Из окна ей видны были очертания беседки под соломенной крышей между домом и берегом. Качели в ней покачивались на ветру. Тишь да благодать.
Луна скрылась за облаками. Она отвернулась от окна и достала халат из стенного шкафа. Когда она снова посмотрела в сторону моря, сердце у нее сжалось от страха. Там кто-то был. Стоял прямо за беседкой, Она могла разглядеть только очертания человеческой фигуры, но подумала о мужчине, которого недавно встретила на пляже. Уж не следит ли он за домом, зная, что она одна?
Еще через секунду фигура направилась к берегу и исчезла из поля зрения. Младенец зашевелился в ней и брыкнул ножками. Миган схватилась руками за живот.
– Не беспокойся, малышка. Я еще не совсем сбрендила. Так, небольшая паранойя. Нервишки. – Она повернулась и пошла в ванную.
5 декабря
Миган проснулась от звона, но не сразу сообразила, что это звонят в дверь, а не снится ей. Она бежала по пляжу; ноги вязли в песке, и она не могла бежать быстро, поэтому ей никак не удавалось догнать то, за чем она гналась.
Звонок повторился. Она потянулась, выбралась из-под одеяла и спустила ноги с кровати, пытаясь нащупать на ковре тапочки.
Схватив халат и надев его на себя, она свободно завязала поясок и пошла вниз, недоумевая, кого это черт принес в такую рань.
Глянув в глазок, она с облегчением вздохнула. Могла и сама сообразить, что Сандра Верней так ее не оставит.
Миган открыла дверь, отбросила прядки волос со лба, понимая, что все равно похожа на чучело.
– Входи.
– Войду и еще как, только сперва гляну на тебя. – Сандра оглядела Миган с ног до головы. – Господи, да ты никак беременна!
– Я же говорила тебе.
– Говорить-то говорила, но самой увидеть…
Сандра прошла в дом и поставила на стол накрытую салфеткой корзинку, от которой исходил запах корицы и мускатного ореха. После этого она обняла Миган. Южные женщины любят обниматься и целоваться.
– Пойдем, я угощу тебя кофе, – сказала Миган и направилась в кухню.
Сандра кивнула и с готовностью последовала за ней.
– С удовольствием. Я хочу все знать о твоей беременности, а главное, о том, как это ты дала себя уговорить на такое дело. А эти биологические родители приедут принимать ребенка?
– Нет. Я решила разрешиться от бремени самостоятельно. Никто не нужен, только я и доктор Браун. Ну разве что еще Санта-Клаус.
– И я. Ты же понимаешь, без меня не обойдется.
– Ах да, ты же любишь страдания.
– Именно, милочка, именно. Это моя страсть, лишь бы не мне самой страдать, – рассмеялась Сандра. – А уж как я младенцев обожаю!…
Миган поставила кофе, а Сандра тем временем пичкала ее новостями из жизни Ориндж-Бич. Футбольная команда городской средней школы выиграла на местных соревнованиях, директор начальной школы ушел на пенсию, а баптистская община выстроила новое церковное здание.
Миган извинилась и отправилась в ванную почистить зубы и ополоснуться, пока готовится кофе. Она быстро причесалась и помылась. Главные вопросы посыплются на нее за кофе с булочками, но бояться нечего, у нее все под контролем. Свою легенду она заучила наизусть и отработала мелкие подробности, так что никому, даже столь прозорливой на сей счет Сандре Верней, и в голову не придет, что это ребенок Джеки Брюстер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
