Облегченно вздохнув, Миган подошла к телефону и набрала номер Фенелды. Пока в трубке слышались гудки, она взяла нож из держателя ножей, стоящего на стойке. Проведя большим и указательным пальцами по острию, она подумала, под силу ли ей было бы воспользоваться им, случись здесь чужой человек. Вот прямо тут, рядом. Случись ему стоять и глядеть на нее. Скажем, если бы это был Барт Кромвель.
Только он-то здесь явно ни при чем. Он остался в ресторане, когда она поехала к дому. Разве что он обогнал ее, пока она плакала, а она и не заметила. Нет, просто на нее нашел беспричинный страх. Дом два года без хозяев, и хоть одно стекло было бы разбито!
– Алло?
– Фенелда? Здравствуй. Это Миган.
– Что-нибудь случилось. У тебя голос какой-то встревоженный.
– Да нет. – Она пыталась не выдать дрожи, которая сотрясала ее тело. Не хватает, чтобы весь город узнал, что у нее едет крыша. – Я ненадолго уезжала, и у меня такое впечатление, что, пока я отсутствовала, в доме кто-то побывал. Я хотела спросить, это не ты?
– Нет, я не была. А что-нибудь пропало?
– Да нет вроде. Ты не в курсе, еще у кого-нибудь есть ключи?
– Ты что, милая, бабушку не знаешь? Я бы не удивилась, если бы выяснилось, что полгорода имеет ключи от твоего дома. Она же все время приглашала пожить у нее всяких родственников со всей округи, когда уезжала куда-нибудь. Эта женщина соль земли, добрейшей души человек, да будет земля ей пухом. Не мне говорить тебе об этом.
– А после смерти бабушки кто-нибудь здесь жил?
– Насколько я знаю, никто. Кроме тебя, никто. Я же присматриваю за домом, как ты меня просила, хотя, разумеется, не заходила каждый день. Сама же я никого не пускала. Да и как бы я осмелилась без твоего разрешения?
– Я и не думала об этом. Просто сейчас пришла и чувствую: кто-то здесь был.
– Мне об этом ничего не известно, милая. Может, кто-то из бабушкиных знакомых наведался. Но раз тебе не по себе, давай я пришлю своего сынка, а? Лерой там живо все проверит.
– Ты думаешь, он не будет против?
– Да что ты, душа моя. Он все равно баклуши бьет у себя в комнате. От его стереосистемы дом ходуном ходит. Ты приехала, все было в ажуре, не так ли? Я навела порядок перед твоим приездом. Целый день все там драила. Надо было оставить хоть какую провизию, да я не знала, что тебе сейчас по вкусу.
– Все было прекрасно, чистота, ни пылинки. А едой я запаслась по дороге, все, что нужно, купила.
– Ну и ладненько. Ты не очень-то бери в голову. Лерой мигом прилетит.
У Миган на душе стало легче. Она положила трубку, не выпуская, однако, ножа из рук. Выйдя в холл, она взглянула вверх на солидную лестницу. Два жилых этажа плюс купол наверху, правда давно уже превратившийся в чердак со всякой всячиной. Там есть выход на смотровую площадку, вернее круговой балкон, недаром он так и называется – «вдовье гуляние»; оттуда открывается потрясающий вид. На запад, куда ни кинь взгляд, простирается Мексиканский залив.
Не дом, а замок. Тут миллион всяких укромных уголков, где ничего не стоит спрягаться. В начинающихся сумерках «Пеликаний насест» напоминал замок с привидениями. Стены узких коридоров скрывал полумрак, за окнами завывал ветер, а если добавить к этому скрип и стоны половиц, то вполне можно поверить, что тут водится не одно привидение, а целая семейка.
Впрочем, что это она? Какие сумерки. Еще разгар дня. И это Ориндж-Бич, а не Новый Орлеан. И все же в доме кто-то побывал, и она не успокоится, пока кто-нибудь не обойдет весь дом сверху донизу и не убедится, что непрошеных гостей нет. Пульс у Миган потихоньку пришел в норму, но она, не выпуская нож, решила выйти во двор и там подождать Лероя.
В этот момент Миган заметила корзинку с булочками на столе в кухне-фонаре, где она обычно завтракает. Видать, Фенелда права. Это кто-нибудь из бабушкиных знакомых заскочил, желая поздравить ее с приездом. И все же лучше дождаться Лероя.
Миган ждала Лероя не во дворе, как собиралась, а на балконе второго этажа. Когда он явился, она хотела было пойти с ним, но передумала. Ей не хотелось быть ему обузой. Он перепрыгивает через три ступени, а она с трудом передвигается и будет только его раздражать. Он пообещал осмотреть все до самого купола и удостовериться, что ни одна душа не спряталась там за баррикадами коробок со старьем и обитыми железом сундуками.
Ничего не скажешь – ему есть что обходить. Кроме общей гостиной и кухни, имеется еще столовая, библиотека, комната для швейных работ, небольшой кабинет, две ванные комнаты и парочка солнечных комнат-фонарей на втором этаже. Третий этаж состоял из шести больших спален и еще четырех ванных. Дом витиевато тянулся, открывая все новые виды и выходы на балкон, откуда можно было попасть в комнаты.
Говоря по правде, Лерой отсутствовал столь долго, что Миган начала бы беспокоиться, если бы не его постоянное пение: он пел, не снимая наушников, которые, казалось, приросли к ушам. Он был вежлив и охотно отправился в поход по дому, хотя явно не верил, что там кто-то прячется. Он даже рассмеялся, увидев у нее в руке нож, и наотрез отказался взять его с собой.
Миган прилегла на один из шезлонгов на балконе и закрыла глаза, подставив лицо теплому солнцу. Младенец зашевелился и ударил ее ножками.
– Я не забыла, что ты здесь, прелесть моя. Да и как мне забыть о тебе? А что ты думаешь про мой дом на берегу залива? Подрастешь, сможешь там играть и строить замки из песочка со рвами и крокодилами. А еще мы купим солдатиков и устроим битвы.
Черт. Что она несет? Эта девочка никогда не приедет в «Пеликаний насест». Никогда ей не играть с ней в прибое или на песке. Никогда не быть частью ее жизни. Она закрыла глаза и взмолилась, чтобы уже наступил январь и все осталось позади.
Миган затаила дыхание, пытаясь выбросить из головы мысли о ребенке и сосредоточиться только на воде, на вечно движущейся, меняющейся и в то же время неизменной водной стихии.
– Все в порядке.
Она подпрыгнула от неожиданности, стукнувшись головой о раму шезлонга.
– Я не хотел пугать тебя, – проговорил Лерой, вырастая между ней и перилами балкона.
– Я, кажется, задремала.
– Ну и хорошо. Я просто хотел сказать, что обследовал дом сверху донизу. У тебя там в одной ванной комнате кран течет. Я на следующей неделе забегу и починю. Там работы-то с гулькин нос.
– Я буду тебе очень признательна, только скажешь, сколько с меня.
– Ничего не имею против. – Он облокотился на перила, светлые волосы упали ему на лицо. – Мама говорила, что ты вынашиваешь чужого ребенка. Как-то чудно, правда? Не многие решатся на это, верно?
– Думаю, ты не совсем прав.
Он кивнул.
– Все равно чудно. Ну ладно, пойду, пожалуй, если тебе ничего больше не нужно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
