Читаем без скачивания Волки в погонах - Сергей Донской

– Гол-л-лубая л-л-ун-н-на! – тихонечко, но с чувством продекламировал Артур, как вынуждены делать все люди, которые очень хотят петь, но не умеют. – Гол-л-луб-б-бая-а!

Воспользовавшись тряпкой, он открыл дверцу, выбрался наружу, захлопнул «Форд» и направился к «Фольксвагену», который ссудил на одну ночь у знакомого журналиста Димы Балаболина. Ноутбук со вставленной в него дискетой Артур сжимал в своей руке так крепко, словно в нем заключалось все его будущее.

Впрочем, так оно и было.

Глава 3

Полеты во сне и наяву

Депутата Шадуру, мужчину довольно упитанного и степенного, к тому же лидера не самой последней парламентской фракции, подхватило ветром, закружило, как былинку, и понесло по мостику через ручей, где лошадки-качалки, смеясь над ним, жевали пирожки с начинкой из лепестков мальвы. Потом, кажется, была какая-то мандариновая роща и зеленое небо, похожее на жидкий мармелад. Кто-то окликнул Шадуру, он оглянулся, споткнулся и упал. Теперь он лежал на чем-то твердом и напрягал зрение, пытаясь сообразить, что именно находится перед его глазами. Если это пол, то почему голова покоится на нем, а не на желто-зеленых цветах, которые он только что видел во сне, или же не на подушке, что было бы куда логичнее?

Застонав, Шадура приподнялся на локтях и огляделся по сторонам, узнавая и не узнавая собственный кабинет. Внутри черепной коробки мерно гудело, словно, пока Шадура спал, кто-то использовал его голову в качестве гонга. Резонанс получился знатный. Голова прямо-таки раскалывалась на части.

– Как же меня угораздило отключиться, а? – спросил Шадура у темноты.

Она презрительно промолчала: сам, мол, вспоминай, кто ты таков и почему валяешься на полу в одной рубахе. Что ж, пришлось поднапрячь мозговые извилины.

В том, что он не кто иной, как Шадура Василий Петрович, глава думского комитета по чрезвычайным ситуациям, сомнений не было никаких. Ну, почти никаких. Но почему в таком случае без штанов? И зачем в столь поздний час один в своем кабинете?

– Вот в чем вопрос, – прокряхтел Шадура, с натугой преодолевая земное притяжение.

Ага, как только ему удалось принять вертикальное положение, кое-что в его мозгу начало проясняться. Являясь членом государственной комиссии по расследованию обстоятельств крушения военно-транспортного самолета, Шадура решил задержаться сегодня после работы, чтобы ознакомиться с материалами дела и набросать текст заключения.

Частично ознакомился. Угостился водочкой. Снова ознакомился, снова угостился для поднятия жизненного тонуса. А потом позвонил Эдичка Виноградов и предложил встретиться. Славный юноша, чистый, раскованный, изобретательный. Отказать ему не повернулся язык. Так что со штанами все стало ясно, вернее, с их отсутствием. Нужно теперь натянуть их поскорее и – домой, баиньки, решил Шадура. Материалы комиссии подождут до завтра. Изучать их лучше на свежую голову, чтобы не сморозить в заключение какую-нибудь несусветную глупость, за которую потом будет мучительно стыдно. Прецеденты уже были. Помнится, один из его перлов потом даже по телевидению дважды зачитывали с игривыми комментариями. А Шадуре вовсе не хотелось напоминать о себе общественности и Кремлю именно таким образом. Существуют другие, гораздо более приемлемые способы.

Тесноватые трусы, которые обычно натягивались на депутатские ляжки чуть ли не со скрипом, сегодня вздернулись до живота на удивление легко. Словно Шадура, всеми покинутый, провалялся на полу несколько суток, успев значительно похудеть за это время.

Взгляд на календарную дату немного его успокоил, но не до конца, потому что это не проясняло создавшуюся ситуацию.

Прежде всего, куда подевался Эдичка? – задумался Шадура, окинув мутным взглядом пустой кабинет. Почему он сам не напился пьян, как павиан, раз уж так жаждал угоститься своей паршивой кактусовой самогонкой? И как он посмел бросить старшего товарища одного, в столь беспомощном состоянии? Ответ на все эти и другие вопросы нашелся, как только Шадура с трудом уселся в свое кресло, чтобы вызвать по телефону такси. На столе обнаружилась записка. Она была категорична по форме и язвительна по содержанию:

«Надо меньше пить. Пить надо меньше. Так, кажется, говаривал главный герой «Иронии судьбы», а он в этом деле знал толк.

Если я нужен тебе только для того, чтобы отсыпаться на моем плече, то ты ошибся адресом. Заведи себе телку с большим мягким выменем и расслабляйся с ней.

Меня больше не беспокой. Отныне я тебя знать не желаю.

Ciao».

– Сiао, значит? Ах ты, сучонок! – задохнулся Шадура от гнева. – Проходимец!

Вовсе не текст прощального письмеца Эдички вызвал его негодование. Читая записку, Шадура обнаружил, что лист бумаги освещает мерцающий свет компьютерного экрана, настроенного на максимальную яркость. А на экране завис совсем другой текст, посерьезнее. Вот в него-то Шадура и впился взглядом:

«…Упомянутое взрывное устройство, по мнению экспертов, находилось в цилиндрической емкости из специальной нержавеющей, кислотоупорной, жаростойкой стали с хромовым покрытием. Фрагменты емкости носят на себе остатки крепежных деталей и одножильных электротехнических проводов.

Цилиндр был оснащен завинчивающейся пробкой, а также продольными и поперечными насечками. В него через отверстие в пробке был введен электровоспламенитель, соединенный посредством четырех тумблеров с проводами, которые попарно крепились с внутренними стенками цилиндра и блоком питания, собранным из бытовых электрических батареек. Для изготовления непосредственно взрывчатого вещества был использован либо бездымный порох марки «Сокол», либо…»

– Дерьмо! – выкрикнул Шадура с отчаянием. – Вот же дерьмо какое на мою голову!

Читать дальше описание взрывного устройства ему стало невмоготу. Он и без того ощущал себя сидящим на пороховой бочке. Без штанов. С фитилем в заднице.

Поспешно натянув порядком измявшиеся брюки, он забегал по темному кабинету, пытаясь сообразить, что делать дальше.

В том, что компьютер перед приходом Эдички был выключен, Шадура был убежден на все сто процентов. Точно так же он не сомневался теперь, что гость пошуровал в секретном файле, пока хозяин кабинета лежал на полу без сознания. Похихикав над Шадурой, сморенным крепкой мексиканской водкой, Эдичка вместо того, чтобы привести его в чувство, включил компьютер и сунул свой любопытный нос туда, куда ему вовсе не следовало.

Стоп! Шадура застыл посреди кабинета, будто наткнулся в темноте на невидимое препятствие. Помимо водки, Эдичка угостил его также хитрым порошком из каких-то кактусовых червячков, оказавшимся на поверку обычным дурманом. Почище дона Хуана сработал, змееныш. И означало это только одно: Эдичка заранее приготовил снотворное зелье, чтобы без помех ознакомиться с информацией, о которой Шадура обмолвился ему во время вчерашнего свидания. То-то парнишка и зачастил в гости, хотя обычно они виделись не чаще двух раз в месяц. Вот тебе и «Tequila Cascahuin»! Такую «каскахуину» Эдичка подсунул Шадуре, что хоть волком вой!

– О-ой, – простонал он. – Что же теперь делать-то, боже мой?

Никто ему, конечно, не ответил. У народных избранников есть все, или почти все, но только не личные ангелы-хранители. Нужно было как-то выкручиваться самостоятельно.

Суетливо застегивая пуговицы рубашки, Шадура едва не стонал от расстройства чувств.

Ни в коем случае нельзя было приглашать пройдоху Эдичку в рабочий кабинет, тем более когда Шадуру допустили к столь секретной информации, не раз и не два предупредив его об ответственности за разглашение. В составе комиссии он был чуть ли не единственным штатским, да и то по причине своей принадлежности к думскому комитету по чрезвычайным ситуациям. В таких случаях всегда привлекают какого-нибудь левого «чайника», чтобы создать видимость объективного и всестороннего изучения проблемы. Вот он и удостоился чести, спасибо родному правительству.

При царе Борисе депутату Шадуре не позволили бы в материалы подобного рода и одним глазком заглянуть, а если бы он отважился сделать это по собственной инициативе, то этот самый глаз ему тут же на задницу натянули бы, образно выражаясь.

Но времена изменились. За гласностью в России присматривал уже не только Совет Европейского содружества, но и новый американский президент, многозначительно помахивающий своей «большой дубинкой», которая была извлечена на свет впервые со времен «холодной войны». Так что состав государственной комиссии соответствовал всем международным стандартам, и фамилия довольно известного парламентария в списках смотрелась убедительно. Вот только о том, что сказал особист, подписавший ему допуск, до сведения международной общественности не доводилось.

А произнесено было буквально следующее: «Если, не приведи господь, вы, Василий Петрович, сболтнете где-нибудь лишнее, то у вашей фракции появится новый лидер». – «А куда же денется прежний?» – игриво спросил Шадура, демонстрируя, что он способен понимать и ценить даже такой своеобразный юмор. Особист посмотрел на него мертвым взглядом мороженого судака и молвил без тени улыбки на лице: «От прежнего лидера даже рожек и ножек не останется. Его сначала подвесят за яйца, а потом размажут по стенке. А между этими двумя моментами будет еще много всякого разного, о чем вам, Василий Петрович, лучше не знать и даже не догадываться, чтобы сон и аппетит у вас раньше времени не портился».