Как только он скрылся из виду, бабушка повернулась ко мне. Ее взгляд был весьма строгим.
— Максим, — сказала она тихо, но твердо, — ты не должен использовать магию в стенах этого дома, разве ты позабыл правила? За это ты будешь наказан. Завтра ты исполнишь утреннюю тренировку дважды.
Я понимающе кивнул, мысленно вздохнув с облегчением. Я ожидал гораздо более сурового наказания. По крайней мере, она не добавила утяжелители, как в прошлый раз. После той тренировки едва мог двигаться.
— Да, бабушка, — ответил я вслух, склонив голову. — Я достойно приму ваше наказание.
Что-что, но этикет эта женщина ценила превыше всего. И я, как и любой обитатель поместья Темниковых, прекрасно знал, что следует за его нарушение.
Настенька бросила на меня сочувствующий взгляд, но промолчала. Мы оба знали, что спорить с бабушкой бесполезно, да и в целом бесполезно, даже если она по нашему мнению не права. Все же именно она была хозяйкой этого места взяв все заботы на себя и освободив от них своего супруга, моего деда.
После ужина я направился в библиотеку. Для меня это место было что-то вроде места силы. Плюс здесь почти никогда никого не было. По сути, это было не столько библиотекой, сколько комнатой для коллекции книг, которые мой дед — Владимир Федорович, очень любил.
Из них я почерпнул многое об этом новом мире, в который меня угораздило попасть. В целом он очень походил на Российскую Империю времен Петра Первого или примерно такого промежутка времени, за исключением отличий. Огромного числа очень весомых, я бы сказал, отличий!
Впрочем, кто поверит, что восьмилетка перелопатил большую часть этих книг?
Меня поначалу очень удивляло то, что в библиотеке нет ни единой книги про местную магию. Ни одного трактата, ни одного учебника — ничего. Но потом все стало предельно ясно. Бабушка терпеть не могла ее. И хотела, чтобы хотя бы в ее доме не было ничего, связанного с магическим словом. Так что в открытом доступе ничего такого не было.
Благо была одна книжка в красной обложке, которую я нашел среди своих вещей. Я смутно помнил, что она была со мной в той корзине, в которой я очнулся в этом мире. Как сказал тот самый слепец, что спасал меня от убийц, оставляя в этом доме — эта книга оставлена мне матерью. И да, это была единственная в моем распоряжении книга о магии.
Понять ее было чертовски сложно даже мне, с учетом, что я помнил прошлую жизнь, но тем не менее я все же научился чувствовать внутри себя ману и управлять ею, что позволяло двигать небольшие предметы.
На этом изучение, увы, закончилось. Поскольку даже мой пытливый ум пасовал перед сложными объяснениями, которые, порой, уходили в какую-то совсем уж философскую пургу. Не хватало основ, чтобы понять, о чем там говорят.
Я уже собирался в очередной раз углубиться в изучение книги, когда дверь библиотеки открылась. На пороге стоял дедушка.
Высокий, с зачесанными назад седыми волосами так, что ни одна волосинка не выбивалась в сторону, и пронзительными голубыми глазами, он всегда вызывал у меня смешанные чувства. С одной стороны, это был добрый и заботливый старик. С другой — строгий и требовательный наставник, который, казалось, всегда ждал от меня большего. Но главное, его не смущал мой статус бастарда рода, хотя тут это, скорее, называлось — незаконнорожденный ребенок.
— Максим! — его голос прогремел в тишине библиотеки. — Подойди-ка сюда!
Я вздохнул, уже догадываясь, что последует дальше. Но все же уважительно поклонился, встречая старшего в роду. Одно из важных правил этого мира, которое мне втемяшили в голову служанки и нянечки. Этикет имеет здесь чуть ли не первостепенную важность.
Собственно, я не ошибся — дедушка достал шахматную доску.
«Нет, только не снова», — пронеслось у меня в голове. Но деваться было некуда — дед уже начал расставлять фигуры.
Каждый раз, когда дедушка бывал в поместье, а это было нечасто, он заставал меня в библиотеке и заставлял играть в шахматы. И мы не просто играли — это был настоящий марафон из пяти партий подряд.
Казалось бы, с моим стратегическим мышлением и знанием правил из прошлой жизни, я должен был легко обыгрывать старика. Но не тут-то было! Владимир Федорович оказался настоящим гроссмейстером, непобедимым и неумолимым. А уж сколько раз он ставил меня в тупик своими совсем неожиданными ходами. Это даже в какой-то мере раздражало.
— Ну что, внучек, — усмехнулся дед, закончив расставлять фигуры, — готов снова попытать счастья?
Я кивнул, снова смирившись с тем, что ближайший час мне не выбраться. В конце концов, это была неплохая тренировка для ума, так что, может, и не все так плохо.
— Всегда готов, — учтиво ответил я, садясь напротив него.
Игра началась. Я старательно продумывал каждый ход, пытаясь предугадать стратегию деда. Но он каждый раз удивлял меня неожиданными решениями.
— Шах и мат, — объявил Владимир Федорович, опрокидывая моего короля.
Я вздохнул. Очередное поражение среди многих.
— Не расстраивайся, Максим, — улыбнулся дед. — Ты делаешь большие успехи. Еще немного практики, и ты сможешь дать мне настоящий бой. Запомни, в жизни, как и в шахматах, приходится жертвовать некоторыми фигурами, чтобы достичь победы.
— Благодарю вас, дедушка, — ответил я. — Но иногда мне кажется, что вы просто непобедимы.
— Ты, как всегда, сдержан не по годам, — Владимир Федорович весело рассмеялся. Наши совместные посиделки всегда поднимали его настроение. — Но послушай, в жизни нет ничего непобедимого. Просто нужно найти правильный подход, и если ты его не видишь, это не значит, что его нет.
Я кивнул, задумавшись над его словами. Возможно, в них был ключ не только к шахматам, но и к пониманию этого нового мира, в котором я оказался. По крайней мере, к словам такого умного человека правильнее всего было прислушиваться.
— А теперь, — сказал дед, снова расставляя фигуры, — давай-ка сыграем еще раз. И на этот раз постарайся думать не только о своих ходах, но и о моих. Предугадывай, планируй на несколько шагов вперед.
Я вздохнул, готовясь к новому поражению. Но в глубине души я был благодарен деду за эти уроки. Ведь каждая партия, каждый разговор с ним оказывались познавательными. Своего деда я не помнил, но к этому испытывал родственные чувства. Сложно не почувствовать ничего к людям, которые о тебе заботятся с
