Выпрыгнула желтая птица. Я схватил ее, когда она откуковала половину. Она издала короткие сдавленные звуки.
Я скрутил ее голову назад так, что она стала смотреть себе на спину. Вид у нее был очень смешной. Она откуковала до конца с повернутой головой.
Я смеялся про себя. Когда папа увидит ее, он будет похож на реактивную ракету.
С повернутой шеей кукушка спряталась в свое маленькое окошко.
«Папа будет взбешен при виде ее! — злорадно подумал я. — И вся его ярость обрушится на Тару. Он взорвется, как вулкан. Наконец-то Тара на своей шкуре узнает, что значит, когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершал».
Я прокрался обратно наверх. Ни звука. Никто меня не видел.
Я заснул совершенно счастливым. Нет ничего сладостнее мести!
Я встал поздно. Утром мне не терпелось увидеть, как Таре достанется от папы. Хорошо бы не пропустить этот миг.
Я заспешил вниз и заглянул в кабинет.
Дверь была открыта.
Внутри — никого. Никаких намеков, что все открылось.
«Хорошо, — подумал я. — Я ничего не прозевал».
Проголодавшийся, я пошел на кухню. Мама, папа и Тара сидели вокруг стола, заставленного пустой посудой.
Как только они увидели меня, их лица просветлели.
— С днем рождения! — воскликнули они хором.
— Очень смешно, — отрезал я и открыл буфет. — Остались какие-нибудь хлопья?
— Хлопья! — возмутилась мама. — Разве ты не хочешь чего-нибудь особенного, например оладьев?
Я почесал голову:
— Конечно, оладышки — это замечательно!
Это было немного странно. Обычно, если я вставал поздно, мама говорила, чтобы я сам себе готовил завтрак. Да и с какой стати мне предлагают что-то специальное? Мама замесила новую порцию теста.
— И не ходи в гараж, Майкл! Что бы ты ни делал, только не ходи в гараж!
Она подпрыгивала от возбуждения. Как будто снова наступил мой день рождения. Чудно.
— Там куча мусора, — говорила она. — И она дурно пахнет. Так отвратительно, что тебя может стошнить!
— Мам, ну что за история с мусором? — спросил я. — Я и первый раз в нее не поверил.
— Только не ходи в гараж, — повторила она.
Почему она мне это говорила? Почему так странно себя вела?
Папа поднялся из-за стола.
— Мне еще нужно кое-что важное сделать по дому. — Его извинения прозвучали странновато весело.
Я пожал плечами и попытался спокойно позавтракать. После завтрака я прошел через столовую. Кто-то украсил ее бумажными лентами. Одна полоса была сорвана.
Странно. Чрезвычайно странно.
Папа вошел в комнату, держа коробку с инструментами. Он поднял оборванную ленту и начал прилаживать ее снова.
— И почему эта бумага не держится? — спросил он.
— Папа, — сказал я, — зачем ты украшаешь столовую гофрированной бумагой?
Папа заулыбался:
— Конечно, потому, что сегодня твой день рождения! В такой праздник всегда вешают бумажные украшения. Ну, могу поспорить, тебе не терпится взглянуть на подарок, правда?
Я уставился на него.
«Что происходит?» — гадал я.
6
Родители повели меня в гараж. Тара следовала по пятам. Они все вели себя так, как будто и впрямь собирались вручить мне подарок.
Папа открыл дверь гаража.
Там стоял он. Велосипед.
«Это, наверное, сюрприз, — пришло мне в голову. — Они как-то исхитрились замазать царапину. Или купили мне другой велосипед!»
— Тебе нравится? — спросила мама.
— Это просто чудо! — ответил я.
Тара сказала:
— Классный велосипед, Майкл. Мам, я тоже такой хочу на свой день рождения.
Потом она вскочила на седло. Велосипед свалился на нее. Мама закричала:
— Тара! Ты не ушиблась?
Я глазам своим не верил. Какой-то ночной кошмар!
Все происходило заново. Точно так, как было в мой день рождения.
«Ну, что дальше?»
— Что случилось, Майкл? — обратился ко мне папа. — Тебе не нравится твой велосипед?
Что я на это мог сказать? Я чувствовал себя разбитым и подавленным.
И тут меня осенило.
«Сбылось мое желание, — подумал я. — Мое желание в день рождения».
После того как Тара подставила мне подножку и я грохнулся на торт, я захотел очутиться в прошлом и прожить свой день рождения снова.
Каким-то образом мое желание исполнилось.
«Ох! — подумал я. — Это что-то запредельное».
— Пойдемте в дом, — предложила мама. — Скоро придут твои друзья на торжество.
Вечеринка?
Только не это!
Пожалуйста, не надо!
Неужели мне действительно придется пройти через весь этот ужас снова?
7
Да.
Да, мне пришлось пережить весь этот кошмар заново.
Мои друзья прибывали, как и в тот раз.
Я слышал, как Тара произнесла свои ужасные слова: «Эй, Мона, знаешь, а ты нравишься Майклу!»
Мона ответила:
— Правда?
«Ты об этом уже знала, Мона, — подумал я. — Тара сообщила тебе четыре дня назад. Ты стояла на этом самом месте в этом самом розовом комбинезоне».
Мона, Сиси и Рози зашлись от хохота.
Меня охватила паника.
«Это не может так продолжаться», — подумал я.
Вошла мама, неся поднос с содовой. Я схватил ее за руку.
— Мама, — взмолился я, — пожалуйста, забери Тару отсюда. Запри ее в комнате или еще где-нибудь.
— Но почему, Майкл? Твоя сестра тоже хочет повеселиться.
— Мамочка, пожалуйста!
— Майкл, но это же глупо. Ты должен по-доброму относиться к Таре. Она не будет вам мешать. Она просто маленькая девочка.
Мама вышла из комнаты, бросив меня на произвол судьбы с Тарой и моими друзьями.
Она не могла спасти меня.
Никто не мог.
Я показал ребятам велосипед. Генри спросил:
— Что это за огромная царапина?
В столовой, куда мы вернулись, все подарки были вскрыты Тарой.
— Смотри, что подарила тебе Мона, Майкл! — прокричала Тара.
Да знаю, знаю. Компакт-диск. С классными песнями о любви.
— Я слышала, что на нем записаны классные песни про любовь, — повторила Тара.
Все засмеялись. Все было так же скверно, как и раньше.
Да нет, хуже. Потому что я знал, что последует дальше. И не мог предотвратить этого.
Как бы я смог?
— Майкл, — позвала мама, — пожалуйста, иди на кухню. Пора нести праздничный торт!
«Сейчас проверю, — подумал я, плетясь на кухню. — Я понесу торт, но на этот раз не споткнусь».
Я знаю, Тара попытается подставить мне подножку. А я ей не дамся.
На сей раз ей не удастся выставить меня таким дураком.
Никто меня не обязывает, ничто не заставляет меня воспроизводить все свои действия.
8
Я стоял посреди кухни, разглядывая торт. Я слышал, как в столовой смеялись и разговаривали мои друзья. И Тара тоже.
Я знал, что она в ожидании притаилась за дверью в столовую.
В ожидании момента, когда нужно выставить ногу и подставить мне подножку, чтобы я упал лицом в торт. В ожидании моего очередного унижения.
В этот раз ничего не выйдет.
Я осторожно поднял торт обеими руками и направился в столовую.
Мама следовала за мной, как и в тот раз.
Я остановился перед входом и посмотрел вниз. Тариной ноги не было видно.
Осторожно, ко всему приглядываясь, я ступил в дверной проем. Один шаг.
Пока все хорошо.
Другой шаг. Я вошел в столовую.
Пронесло! Все, теперь нужно только подойти к столу, который был шагах в пяти, — и я спасен!
Я сделал еще один шаг вперед. Другой.
А затем почувствовал, что мою ногу куда-то тянут.
Тара высунулась из-под стола.
Так вот где она пряталась. Теперь я понял. Но было слишком поздно. Все перемещалось замедленно, как во сне.
Я услышал злорадное хихиканье.
Она схватила меня за ногу.
«Нет!» — пронеслось у меня в голове. Но случилось худшее.
Я потерял равновесие.
Падая, я обернулся и взглянул назад.
Тара, ухмыляясь, сидела под столом.
Я хотел убить ее.
Но сначала мне суждено было упасть лицом в торт.
Торт выскользнул у меня из рук, а я повернул голову вниз.
Плюх!
Все покатились со смеху. Я сел и стал вытирать с глаз глазурь.
Мона даже оперлась о стол от смеха. Она заливалась пуще всех.
Второй раз был еще унизительней, чем первый.
Сидя на полу, перемазанный тортом, я размышлял, как же я мог быть таким глупым?
Зачем я только загадал желание?
Никогда не буду ничего желать.
Я умылся и умудрился дожить до конца вечеринки. Когда вечером я ложился в постель, я подумал о том, что, по крайней мере, день рождения закончился.
Я погасил свет и залез с головой под одеяло.
«Все позади, — повторил я себе. — Сейчас я засну, а завтра все встанет на свои места».
Я закрыл глаза и уснул. Но всю ночь напролет мне снились сцены этого безумного дня рождения. Ужасный праздник обернулся и впрямь ночным кошмаром.
