Читаем без скачивания Священный поход - Елена Хаецкая

Вот эти-то ассасины, числом сорок тысяч, видели в приборы дальнего видения, как окапывает свой лагерь пехота вавилонская.

Между тем конница, ничего не подозревая, разгромила небольшой городок Пахирту и взяла оттуда много продовольствия, лошадей и женщин, ибо соскучились все по теплому женскому телу и душистым волосам. Итак, во исполнение обета похотливости были захвачены женщины числом три тысячи девственниц и зрелых матрон и, подобно скоту, погнаны по дороге вдоль реки Дуалу.

В этот момент конница Гимиллу была атакована неожиданно ассасинами, которых было числом не менее двадцати тысяч. Точно черная смертносная саранча, что спустится с небес в конце всех времен, налетели они со всех сторон и везде были, обступая воинство священного похода, как вода. И никуда нельзя было повернуться, чтобы не увидеть черные одежды, покрытые письменами, грязные бороды, заплетенные в косы, и горящие фанатические взоры. И изрыгали пламя автоматы в руках их. Первой очередью скосили они пленниц и лошадей, и пали грудой на дорогу три тысячи девственниц и зрелых матрон, взятых в Пахирту. Тем самым загромоздили они своими трупами дорогу, так что конница Гимиллу оказалась в ловушке. Так оказали женщины последнюю услугу своему народу, и Нура плакал об их участи по региональному телевидению.

Один оставался путь у кавалерии Гимиллу – пробиваться к лагерю, что возводили пехотинцы Аплы. И потому с громким пением священных гимнов устремились они вперед, на ассасинов Нуры, и гибли во множестве под автоматным огнем. Но наконец священное одушевление и героизм сделали свое дело и, оставив на дороге четыре тысячи павших, пробились конники Гимиллу к своему укрепленному лагерю.

Пехотинцы, желая оказать поддержку своему генералу, выскочили из лагеря и вступили в бой с ассасинами. Конница, наскочив на свою пехоту, завязла, ибо длинные копья и секиры на длинных рукоятях, которыми вооружена была пехота (наилучшее оружие против конников), создавали как бы лес, не позволяя проскочить всадникам и развернуться для последующего маневра. Таким образом, сбивая с ног и топча собственных пехотинцев, всадники Гимиллу создали всеобщую свалку. И так под копытами погибли две тысячи воинов Аплы, остальные же сумели, наконец, расступиться.

Ассасины между тем продолжали поливать воинов священного похода ружейным и пулеметным огнем. Убив семь тысяч человек, они отступили, ибо у них кончились патроны.

Гимиллу же, одушевленный этой победой, двинулся дальше по долине Дуалу и вскоре вместе со своим воинством подступился к городу Дер.

С востока защищает город этот мощная река Дуалу, которая в этой своей части весьма широка, глубока и быстра. С трех же остальных сторон возведены высокие стены с зубцами и башнями. И было этих башен сто тридцать две, каждая высотою до неба, так что в пасмурные дни рвутся об эти башни облака.

Четверо ворот открываются в город. Были они массивными, с острыми шипами, а позади ворот еще устроены были решетки и еще одни ворота. Город защищало пятьдесят тысяч человек и еще тридцать пять тысяч спешило на выручку с северо-востока. Ибо Нура распорядился разрушить стены тех укрепленных районов, городов и крепостей, которые на чаял удержать в своих руках, и тем самым вынудил гарнизоны всех этих мест устремиться на помощь городу Дер. Ибо, рассудил Нура, если падет Дер, то не удержать и иных крепостей на территории Элама; если же Дер устоит, то прочим крепостям и городам не понадобится выдерживать осаду.

Итак, большое воинство двигалось на подмогу городу Дер.

И повсюду видны были черные плащи ассасинов, наводя страх даже на своих.

От Нуры пришло слово ободрения городу Дер. Говорил Нура, что настало время отрешиться от всего земного и всем стать как бы ассасинами и отверженцами, ибо так легче будет встретить неизбежное и не дрогнуть перед ним. И многие приготовились встретить неизбежное и погибли, но те, кто не захотел погибнуть, храбро устремились в бой и погубили десять тысяч воинов священного похода, из которых почти все были пехотинцами (ибо не следовало ожидать многого от необученной сволочи на поле боя) и только шесть – конники Гимиллу.

И прислал Нура в город Дер пачку газет и прокламаций со своими речениями. И сожгли осажденные эти газеты и прокламации, пепел их развели в чистой воде, взятой из реки Дуалу, и добавили в эту воду кровь ассасина, добровольно перерезавшего себе горло на центральной площади ради воодушевления остальных защитников правого – как они считали – дела. И получив таким образом чан священной воды с растворенными в ней речениями Нуры, дали каждому из защитников осажденного города Дер выпить из ложечки. И вошел дух Нуры в каждого из них, а было их тридцать тысяч (остальные погибли).

На сороковой день осады к городу Дер подошла та армия, что спешила на подмогу нуритам с северо-востока. Когда увидел Гимиллу облако пыли, поднятое конями нуритского воинства, то обратился он с речью к своим конникам. И сказал, что во имя Бэл-Мардука, истукана золотого весом не менее тонны, стоит полить своей кровью эту неблагословенную землю, да взойдут на ней одни плевелы. И Апла обратился, по примеру опытного полководца, с речью к своей пьяни, рвани и срани, обещав много баб и жратвы за стенами города Дер. Сволочь, которая давно уже не видела баб и жратвы, заревела радостно и изъявила желание погибнуть, но добыть завещанное и обещанное.

Итак, изготовилось священное воинство к битве, хотя силы были неравны, ибо воинство, шедшее на подмогу городу Дер, было сыто и не истомлено долгой ратной работой.

И когда налетели эти нуриты на священное воинство, подобно грому и молнии и граду небесному, храбрые пехотинцы Аплы стали подлезать под брюха мчащихся лошадей и на всем их скаку вспарывали им животы своими длинными кинжалами. И оттого вываливались кишки из животов конских, а всадники падали на землю под копыта других коней, что мчались прямо на них. И множество их было растоптано. Из пехотинцев Аплы погибли лишь немногие – те, кто запутался в выпавших кишках и был протащен умирающей лошадью, либо захлебнулся в хлынувшей крови.

Эта военная хитрость с разрезанием животов бегущим в атаку лошадям была впоследствии не раз еще применена пехотинцами и всякий раз с большим успехом.

Так была остановлена большая армия под стенами города Дер.

Однако же победоносно завершить осаду до наступления зимы не удалось. Земля же эламская неплодородна и по большей части представляет собой пустыню. Оазисы же и ближайшие городки и деревни были ограблены и сожжены в первые дни осады. Так что по наступлении неблагодатного времени года осаждающим стало нечего есть и вся армия нарушила один из важнейших своих обетов – обет богатства.

Гимиллу отправил экспедицию в глубь страны Эламской, дабы добыла продовольствия, ибо видел, что не одолеть зимнего голода без великих потерь. И вызвался идти некий Шеллиби, штабс-капитан танковых войск, один из испытаннейших офицеров Второй Урукской, а с ним пошли семь тысяч отважных добровольцев, все конные.

Между тем голод в лагере осаждающих разрастался. И три тысячи пехотинцев Аплы были съедены сотоварищами своими, впавшими в людоедство. Ибо почитали этот грех за меньший, нежели грех голодания. И в горячечном бреду чудилась им черта бедности, которая неуклонно опускалась на лагерь осаждающих, особенно на пехоту, как бы грозя зарезать воинов священного похода, рассечь их пополам, вынудив нарушить все свои обеты.

Но бесславная гибель этих трех тысяч пехотинцев в желудках сотоварищей их не привела к умалению голода, и голод продолжал разрастаться. Ежедневно холод, голод и разные болезни усиливали страдания Второй Урукской дивизии. Трупы требовали погребения, дабы не вспыхнуло настоящей эпидемии, поэтому все окопы полного профиля были заполнены телами и зарыты. Бледные, одетые в лохмотья фигуры некогда славных офицеров выкапывали саблями, кортиками, саперными лопатками и штык-ножами разные съедобные растения. Ели в том числе и несъедобный, но весьма сочный и сладкий машкин корень, от которого также гибли во множестве в желудочных коликах. Были и такие, что оспаривали в жестоких поединках травы у вьючных животных, и шесть рядовых кавалеристов (бывших танкистов) были забиты копытами озверевших лошадей, от которых те тщетно отнимали слабеющими руками несколько зеленых травинок.

Боевым коням также был нанесен урон холодами и отсутствием фуража. В начале похода их насчитывалось семьдесят тысяч. В конце же зимы под стенами Дера бродило две тысячи одров, на тощие ребра которых невозможно было смотреть без слез.

Международная организация защиты прав животных объявила протест, но под стенами Дера его не услышали.

К весне, когда палатки лагеря осаждающих совершенно истлели от зимних дождей, вернулись части, посланные за провиантом во главе со штабс-капитаном Шеллиби.