фоне цветущего алым куста и не чувствовала ни ног, ни рук.
Он кивнул, и рядом нарисовался охранник.
— Не трогайте меня! — попробовала оттолкнуть, как только он поволок меня к выходу.
Впилась ногтями, упёрлась. Рычала, пыталась оцарапать его, но он вытащил меня, как котёнка и буквально вышвырнул из машины прямо в руки Захару.
Он схватил меня за волосы и заставил поднять голову.
— Ещё раз выкинешь нечто подобное, посажу тебя на цепь, — сказал неожиданно спокойно и отпустил.
Показал на дверь и дождался, когда я зайду, только потом прошёл следом. На кухонном столе стоял включённый ноутбук. На экране четыре прямоугольника — трансляция с камер наблюдения. Одна из них стояла в моей комнате, ещё две были направленны на главный и чёрный входы, четвёртая — на мою ванную. Я так и застыла напротив стола.
Захар налил кофе из турки и поставил рядом с ноутбуком. Там же уже стояло блюдце с нарезанным ломтиком лимоном и несколькими большими кубиками тростникового сахара.
— Значит, вы следите за мной? — спросила, кое-как отведя взгляд от экрана. — Что вы хотите, Захар? Неужели вы не понимаете, что это… — покачала головой. — Это маразм какой-то! Вы же не сумасшедший.
— Вчера ты не была в этом уверена.
— Если бы вы были психом, не заработали бы на этот дом. Давайте поговорим.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
Он был настолько спокоен, что проще, казалось, достучаться до стены. И всё-таки я должна была добраться до его рассудка.
— Вы знали, что я попытаюсь сбежать? — махнула на компьютер. — Так?
— Догадывался, — сказал сдержанно, но на скулах выступили желваки.
Он был напряжён и сдержан — слишком сдержан. Я вдруг почувствовала себя ланью перед готовящимся к прыжку хищником. Захотелось отойти подальше.
— Мой брат…
— Что твой брат? Где он? Как, кстати, у него дела с канатной дорогой, которую он решил перезапустить? Опасная штука, верно? Раз… — он сделал шаг.
Я всё-таки попятилась.
— Вы не посмеете…
— Что не посмею? — спросил вкрадчиво.
Я не успела ничего понять, как он схватил меня за шею и впечатал в стену. Склонился так низко, что я почувствовала на лице его дыхание. Пальцы сжались сильнее.
— Ещё раз ты сделаешь что-то не так, разговор будет другим, — всё тот же вкрадчивый голос.
Хватка на шее ослабла, но руку он не убрал — большим пальцем поглаживал меня по горлу, вторая его ладонь лежала на моём бедре.
— Случиться может всё, что угодно, Вика. Абсолютно всё. А в горах, так и подавно, — снова провёл пальцем по шее. — Сход лавины, неполадки в технике, обрыв троса… Роман, конечно, хорошо подготовлен, но что, если на дорогу сойдет сель? Или камнепад? Как тебе?
Он скомкал моё платье, рванул меня на себя, и я влетела ему в грудь. Оттолкнула его.
— Ненавижу тебя, скотина! Ты… Ты не тронешь его!
— Это зависит исключительно от тебя.
Он небрежно похлопал меня по щеке. Глядя в глаза провёл пальцами по шее, по ключицами и вороту платья. Опустил руку ниже и сквозь ткань обрисовал сосок. На губах его была жёсткая усмешка. Меня колотило, но, что хуже всего, подгибались ноги, а внизу живота зарождалось желание, которого я не хотела. Оно пугало меня так же сильно, как и мужчина, его вызвавший.
— Ненавижу, — процедила сквозь зубы.
Его рука опустилась ещё ниже. Он вдруг задрал подол моего платья и резко сдвинул трусики. С нажимом провёл между ног.
— Да? — растёр влагу между пальцев.
Я готова была умереть от ярости, от бессилия и стыда. Губы Захара искривились ещё сильнее. Он вытер пальцы о моё платье и отступил. Смерил меня взглядом.
— Приведи себя в порядок, — сказал жёстко. — От тебя воняет продуктовым фургоном. — Вымой волосы и уложи. У меня нет желания трахать пугало.
— Иди к чёрту, ублюдок!
Я вскрикнула от боли. Губы обожгло — удар был не сильным, но хлёстким. Приложила пальцы к губам.
— Следи за языком. — Взял мою руку и убрал от лица. Мягко погладил губы. — У тебя в комнате есть всё, что нужно. Прими ванную. Мне нравятся цветы. Розы. Добавь в воду пену. И делай это каждый день, Виктория. Виктория… — повторил, растягивая. Усмехнулся уголком губ. — Как думаешь, если к розам добавить немного клубники, будет хорошо?
Я сжала зубы, чтобы снова не послать его. А он опять задрал подол моего платья и провёл пальцами по плоти. Но теперь поднёс их к лицу и вдохнул, а потом стремительно вышел из кухни. Так быстро, что я не успела сделать вдох.
Оперлась о стену и, обессиленная, осмотрела кухню.
О том, что Захар был здесь, напоминала только чашка на столе и ноутбук. И ещё пылающие губы, влажные трусики и предательская, абсолютно необъяснимая дрожь.
Глава 4
Попытаться достучаться до здравого смысла Захара — единственное, что я могла сделать. Он был слишком опасен, чтобы игнорировать его угрозы. Рисковать жизнью брата я не имела права. Достаточно того, что он сам не раз рисковал ею.
— Да уж, — неутешительно вздохнула, разглядывая себя в зеркале.
Платье измялось, сама, как моль. Говорят, чтобы отделаться от маньяка, надо вызвать у него отвращение. Может, если я перестану мыться и чистить зубы, «хозяин» от меня отстанет?
— Вряд ли.
Тишина была непривычной. Муж постоянно включал колонку или телевизор, и я привыкла к тому, что фоном что-то бубнит, хотя это раздражало.
На полке нашлось множество пузырьков. Такого разнообразия у меня и дома-то не было! Всё ручной работы. Открыла одну из банок и, не удержавшись, поднесла к лицу. Пахло розами. Нет уж, обойдётся!
Приняла душ, ни к чему не притронувшись и просто расчесала волосы. Пальцами провела до шеи и почему-то вспомнила, как касался меня Захар. Руки тут же покрылись мурашками, а внизу живота заныло.
— Да что за ерунда, — шепнула, злясь на саму себя.
Вместо того, чтобы испытывать отвращение, я дрожу от одних только мыслей о прикосновениях этого ненормального. Пленница в его доме, голодная и униженная, не могу не думать о том, что с мужем так хорошо мне не было никогда.
Горькая правда вызвала разочарование. За несколько лет жизни с мужем я только дважды испытала оргазм.
Вниз спустилась примерно в то же время, что и вчера. Как оказалось, вовремя. Захар был на кухне. Снова один — ни повара, ни горничной.
— Ты сам готовишь?
Он посмотрел на меня. Всего на миг в его глазах промелькнул интерес, после — тот же холод.
— Нет.
Мой переход на «ты» он
