За столом сидели две женщины и тихонько о чем-то болтали, Бакс тыкался в худенькое плечо девочки и урчал, как большой кот. Дед помешивал варево в котелке и довольно причмокивал губами.
«Мля...» — Рипли осмотрела помещение. И только тогда остановила взгляд на незнакомке, сидевшей к ней спиной. Хрупкая фигурка женщины вызвала в ней смутные воспоминания, и Рипли напрягла память, отчего голова запульсировала болью.
— Эй, народ, что меня не разбудили к обеду? — голос Рипли стал еще более хриплым и скрипучим.
— Рипли! — девочка подскочила и кинулась к лежаку с квазом.
— Девочка моя! — Дед, бросив черпак в котелок, кинулся к девушке-квазу, на ходу вытирая руки о передник.
Через минуту на шее у Рипли висели все, включая Зою, и даже Бакс не остался в стороне, а мягко тыкался усатой мордой ей в голову.
— Вы меня задушить решили!? — Рипли крутила головой, пытаясь отогнать назойливого кошака.
Таня подскочила и выбежала на улицу, громко крича: - Храп! Она очнулась и уже ругается.
Раздалось громкое урчание, а затем огромная морда здоровяка показалась в проходе.
— Давайте мне мою девочку! — Храп прорычал, пытаясь протолкнуть внутрь огромную лапу, от чего с проема посыпалось крошево из бетона и кирпичей.
И только Ева, нервно передергивая плечами, отошла в дальний угол комнаты, наблюдая из-под опущенных ресниц за происходящим.
Дед подхватил Рипли и потащил её к выходу. Тело квазихи было слабым, и её ноги волочились по бетонному полу.
— Деда, ты меня доконать решил? Я и сама могу идти... — Девушка слабо вырывалась, брыкая ногами.
— Храп, принимай нашу болящую, — Дед впихнул тело девушки в протянутую лапищу элитника.
— Вы чего тут ополоумели все?! Таскаете меня, как дохлую, — Рипли скрестила руки на груди и скорчила злую рожицу.
Верзила выволок девушку на улицу и усадил себе на колено, радостно скаля зубы.
— Храп, что происходит? — Рипли удивленно уставилась на здоровяка.
— Ничего такого, что могло бы тебя расстроить, радость моя.
— Я точно что-то пропустила!
— Конечно, спящая красавица проспала почти два дня!
Девушка осмотрела себя и, печально вздохнув, сказала: «Ты надо мной смеёшься, да? Я всё ещё кваз и стала ещё более уродливой, а ты радуешься?»
— У меня на это есть причина, — ответил здоровяк, поглаживая её по голове одним пальцем. Затем он, щурясь от солнца, мысленно позвал Кошатину.
Через пятнадцать минут черно-серая тень метнулась и, радостно урча, припала к ногам элитника, тыкаясь шипастой головой в девушку.
— Кошатина, ты моя девочка, — квазиха потерла бронированный нос мутанта. — Кажется, ты еще подросла? Рипли осмотрела огромное тело зараженной кошки.
— А-а-а... Растет как на дрожжах с такой-то кормежкой. Вон уже стадия элиты не за горами у нее, а с этим и проблемы с дурной головой начнутся, — здоровяк недовольно оскалил пасть.
— Да уж... — Рипли посмотрела на кластер, откуда доносилось урчание зараженных.
— Ну вот и обед, — на улицу вышел довольный Дед, неся перед собой котелок с вкусно пахнущим варевом.
Девушка спрыгнула с колена здоровяка и подхватила котелок, втягивая носом ароматное мясо с кашей.
— А остальные?
— Да обедают уже, — Дед махнул в сторону здания. — Только ты тут поешь, побалякать бы надо прежде.
— Понятно, — Рипли присела на бетон и запустила в котелок ложку. Слушаю вас внимательно.
— В общем, вот какое дело, — начал свой рассказ старик, присаживаясь рядом. — Утром я нашёл иммунную прямо на пороге дома. Она была без сознания и сильно страдала от спорового голодания. Диагноз ей Храп поставил после осмотра даром. Кстати, он заметил только один её дар — скрыт. Но потом она сама сказала, что у неё есть ещё и знахарский дар. Но давайте по порядку. Храп, пока ее смотрел, я в дом вернулся проверить, все ли в порядке, и тут ты заорала так, что с потолка посыпалась штукатурка. Звала Храпа и билась в истерике, но глаза не открывала. Пришла в себя через пару минут и первым делом живец попросила, хлебала так, как будто дары с тебя всю силу вытянули. Рипли, ты вообще неадекватная была, меня чуть не придушила, потом на Храпа накинулась, а как только он тебя сканировать начал, ты вырубилась и пролежала так почти двое суток, вот, в общем-то, и всё.
— Что о незнакомке думаете? — коротко спросила Рипли, облизывая ложку.
— Дело ясное, что дело тёмное, — констатировал Дед. — Понятно, как белый день, что она не просто мимо шла и на нас наткнулась.
— Чистенькая, ухоженная на краю пекла, — Храп склонился к самому уху Рипли.
— Ты бы что понимал об этом? — встрял Дед.
— Тихо, мальчики, не ссорьтесь. Деда, даром ее пробовал? Что скажешь?
— Вроде чистенькая вся, но подтекст имеется. Это, знаешь, как Ленин раньше письма в ссылке молоком писал, чтобы тайная канцелярия не разгадала.
— Этак как так молоком? — не удержался от вопроса Храп.
— Молча писал, потом сушил лист и писал уже чернилами письмо, а тот, кому писал, держал лист над пламенем свечи, и текст, написанный молоком, проступал.
— Деда, давай без прелюдий и по существу, только конкретика и факты, — Рипли отставила котелок.
— Ну так я и говорю, что нечисто с ней что-то. Говорит и это правда, а думает другое, и это тоже правда. У меня от нее ум за разум заходит.
— Храп, что скажешь?
— У нее в голове всё по полочкам, такой порядок, что аж тошно стало после твоего бардака. Сильный споровый голод почти иссушил ее, но с дарами не понятки. Очень сильный скрыт видел, а больше ничего, как будто всё по ячейкам и каждая под кодовым замком как в банковском хранилище. Я такое себе только так представить могу. Опять непонятно, как так быстро восстановилась после нескольких глотков живца и без всяких последствий для разума. Я ее только один раз смотрел даром, но ощущение такое, что она со мной какую-то связь установила и продолжает копаться у меня в башке.
— Понятно, — Рипли задумчиво посмотрела в сторону здания. — Меня кто-то загнал в другую реальность и заменил несколько моментов из памяти другими. Я вот только сейчас начинаю приходить в себя и мыслить разумно. Однозначно ничего сказать пока не могу. Она это или кто еще в моей голове покопался. Ее отпускать нельзя, пока не разберемся во всем! Возможно, институт нами заинтересовался, заслал к нам шпионку, а может, даже не одну.
Дед, Храп и Кошатина в унисон замотали головами в знак согласия.
— Храп, что там Умник? — девушка посмотрела в сторону свежего кластера с высотками.
— Не до него было, но орал вчера так, что земля дрожала. Стаю на обед приглашал. Кошатина бегает на его призыв, — Храп пихнул черную бестию в бронированный бок.
Рипли склонила голову к большой черной мутантке и связалась с ней ментально. Кошатина утробно заурчала на все лады, радуясь общению со старшим, и тыкалась в Рипли, как котенок в мать.
— Странно, — Рипли терла шипастую башку под утробное урчание и смотрела в мутно-зеленые глаза огромного рубера. Я ее, как будто, лучше понимаю, и связь крепче стала, — девушка подняла голову к здоровяку.
Храп опустил лапу на шипастую башку Кошатины, все в ожидании замерли.
— Почти элита... Храп тяжело вздохнул и продолжил. Но она другая, не как Умник. Ее независимость перерастает в привязанность и послушание.
— Это значит, наша кошечка не удерет в пекло, а останется с нами, — Дед рукавом утер непрошенную слезу.
Рипли задумчиво улыбалась, и смотрела в сторону кластера с высотками, где дико урчали твари.
Глава 6
На улицу вышла Зоя, держа за руку невысокую светловолосую женщину, которая робко жалась к ней. За ними бежала девочка, державшаяся за гриву огромного льва. Вся эта компания направилась к Рипли и Деду, которые тихо переговаривались и посматривали в сторону удаляющегося Храпа и Кошатины.
— Рипли! Почему они уходят? — спросила Таня, испуганно прижимаясь к Баксу, который беззвучно скалил зубы.
