— Ну, я не против. А как же автор? Редьяр Киплинг?
— С автором будут юристы компании разбираться, а ты мне скажи, ты только на финский переводил?
— Нет. Ещё и на шведский. Надо?
— Да. И если переведёшь на русский, то тоже мне отправляй.
……
На картошку я в этом году опять не попал. Меня вместе с Микки запрягли на чистку рыбы. Хоть мы и жили теперь больше половины года в городе, но навыка не потеряли. Вернее, быстро восстановили, когда нас дед турнул со стройки патронного завода на родной хутор. Датчане уехали на свою бывшую родину в поисках рабочих и я, как переводчик стал не нужен. А Микки, вместо того чтобы ждать повозки с кирпичами и их учитывать, повадился бегать купаться в мелкой и хорошо прогреваемой протоке. Деду это быстро надело, и он сплавил мелкого вслед за мной.
Хоть у нас уже были и фабрики, и заводы, и паровозы, от рыбного промысла клан и не думал отказываться. Правда, рыбу теперь ловила парочка наёмных работников, а на разделку привлекали всех свободных родственников.
Корзины с рыбой таскал от лодок Пентти Элстеля, уже официальный жених моей сестры Анью. А за разделочными столами нас работало только четверо. Баба Райли Мюллюмяки, матушка тетки Тууликки, жены моего родного дяди Каарло счищала специальной железной щёткой чешую и передавала рыбу мне и моему кузену Армасу. Мы вспарывали рыбе брюхо и, вытаскивая, сортировали внутренности. Икра отдельно, воздушные пузыри отдельно, а остальная требуха — в деревянные вёдра. И передавали рыбу бабушке Ютте, а та, смотря что это за рыба, или рубила её на куски, или пластала на засолку и копчение.
Микку же поставили на работу с рыбьими пузырями, которые он забирал у нас, прокалывал и, обваляв в смеси соли и перца, раскладывал на противнях. По мере их заполнения, он их оттаскивал к коптильне, где они и вялились, и коптились. В итоге, получалась одна из самых вкусных закусок, которую дед Кауко поставлял во многие таверны уезда и города.
Только-только успели закончить обрабатывать утренний улов, как я был схвачен за руку Пентти Элстелем и утащен им за коптильню.
— Мне надо с тобой поговорить. Серьёзно. По поводу предстоящей свадьбы. И вот, без этих, — он кивнул в сторону Микки и Армаса, которые заметив, что их диктатора куда-то поволокли, прискакали на помощь.
— Это твои будущие родственники, говори при них. Или ты раздумал жениться на моей сестре и решил её бросить? И решил мне это тайно поведать? — наехал я в ответ на парня.
Пентти постоял, подумал, переводя взгляд с меня на пацанов, и что-то, видимо, для себя решив, выдал:
— Да перкеле с ними, пусть слушают. Только не болтают, — и он вопросительно посмотрел на меня, будто ожидая, что я тут же им отдам приказ молчать обо всём.
— О чём, не болтать то? Ты же ещё ничего не рассказал.
— Грр. Хухта. Как с тобой трудно разговаривать. Ты такой скользкий, что…
— Пентти! Хватит ходить вокруг да около! Что тебе надо? — совсем непочтительно прервал я старшего, и усмехнулся, эх, видел бы меня сейчас дед Кауко.
— У меня нет денег на выкуп твоей сестры на свадьбе, и кольца я не смог купить. У меня в городе карман подрезали и все мои накопления украли, — и он, произнеся эти слова, вдруг неожиданно рухнул передо мной на колени и жалобным голосом попросил. — Помоги. Я знаю, у тебя всегда есть деньги. Я отдам, отработаю.
— Так, Микка, Армас! Всё что слышали — забудьте и идите по своим делам, — отдал я распоряжение кузенам.
Армас послушно развернулся, а Микка, вместо того чтобы уйти, предложил:
— Матти, у меня есть двадцать семь марок. Если будут нужны, ты только скажи.
— Не, братишка (serkku). Я и сам справлюсь. Ты, лучше на эти деньги фотоаппарат себе купи и научись им пользоваться. Всё, идите, я разберусь, — и, дождавшись когда мелкие свалят, обратился к Пентти. — Встань. Ты чего передо мной на колени падаешь? Совсем помпо что-ли? Конечно я тебе помогу. Но за кольцами в город поедешь с нашей матушкой. Я тебе дам сто пятьдесят марок. Подойдёшь к моей матушке и попросишь помощи в выборе колец, и, отдашь ей сотню. Думаю, этого хватит. А пятьдесят будет у тебя на проезд.
— А на выкуп? — повеселевшим голосом поинтересовался Пентти.
— Перед выкупом, я тебе дам конверт. Только не смотри, что там. Когда торг начнём, ты скажешь что-то вроде — «вот все мои богатства», и отдашь мне конверт. Я загляну в него, поудивляюсь и отдам тебе сестру. Так тебя устроит? — и дождавшись его кивка, бочком-бочком, свалил от неудачливого будущего родственника.
……
— Ну что, Франс? Твоя «Primus» готова поучаствовать в производстве этого чуда?
— Карл, а есть возможность выкупить генеральную лицензию на эту газовую сварку? Вот без всех этих финнов!
— Франс, эти финны — мои родственники, пусть даже и не прямые, — попенял Карл Ричард Нюберг, создатель паяльной лампы, своему приятелю и деловому партнёру Франсу Вильгельму Линдквисту, владельцу компании «Primus».
— Я тебя понял. Но всё равно завидно. Ведь это так просто. Я со своим примусом сколько намучился чтобы начать его массовое производство. Да и ты тоже, со своей паяльной лампой. А тут сразу и схема, и разъяснение про смешивание газов. И самое главное, ею можно и варить, и резать. Мы провели массу испытаний. Из-за того, что металлы нагреваются плавно, мы можем сваривать и чугун, и инструментальную сталь. Это просто гениально!
— Вот. Я это тоже понял! — подтвердил Карл Нюберг. — Я уже отдал распоряжение своей юридической службе на патентование во всех значимых странах. Испытания ты уже закончил, так что, пока ждем подтверждения о патентах, можно начать потихоньку уже производить для местного рынка. Я думаю, в первую очередь надо предложить Кокумсам (Kockums Mekaniska Verkstad AB) и Кайлерам (Göteborgs Mekaniska Verkstads AB). У нас с ними давние торговые связи, а эта сварка отлично подойдет и для кораблестроения, и для вагоностроения.
— Я и про Свена Альмквиста с его «Lindholmens Verkstads AB» не забывал бы. Всё же все военные заказы идут через его верфь, а это очень хорошие деньги. Но давай, наверное, не будем рисковать и дождёмся оформления патентов, чтобы потом себе локти не кусать.
— Наверное, ты прав. Одна птица в руке лучше, чем десять в лесу.
Глава 3
Глава 3.
— Записал? — строгим голосом спросил я у Микки и, получив от него недовольный кивок, продолжил. — Герб Лифляндской губернии, описание: «В червлёном поле серебряный гриф с золотым мечом, на груди, под Императорской короной, червлёный вензель — ПВ ИВ (Пётр Второй, Император Всероссийский). Щит увенчан Императорской короной и окружён золотыми дубовыми листьями, соединёнными Андреевской лентой».
— Матти, подожди, у меня рука устала, — жалобно поведал мне кузен.
— С чего она у тебя устала? Ты вчера, весь вечер топорик в мишень кидал и ничего у тебя не уставало. Оно мне надо? За тебя информацию искать и работать у тебя репетитором? — раздраженно зашипел на него я. — Мог бы и отказаться от учёбы в лицее, сейчас бы с парнями в кююккя играл, а не писал доклад по космографии.
— Извини, я… я постараюсь не уставать. Ты только помедленней диктуй. Я просто не успеваю, — попытался укорить меня Микка и грустно вздохнул.
— Братец, я понимаю, что тебе тяжело. Но я тебе диктую с той же скоростью, что и наш учитель по космографии, господин Улофссон. Так что, приноравливайся или вылетишь из лицея и оставишь меня одного там.
— Хорошо. Я постараюсь писать быстрее, — угрюмо согласился мелкий и поёрзал на стуле.
— Что? Опять на свою поротую задницу будешь жаловаться? — ехидно подколол я кузена, но он упорно молчал, и я продолжил. — Новый подзаголовок — границы. И с красной строки, записывай описание: С севера — Эстляндская губерния, с востока — Чудское озеро и пролив, соединяющий его с Псковским, Псковская и Витебская губерния, с юга — Курляндская губерния, с запада — Рижский залив. Длина западной границы (морского берега) 280 вёрст. Пространство Лифляндской губернии 41325,4 квадратных вёрст.
