— Амэ. Амэ! — Тор потряс меня, ухватив за плечо.
— Что? — с трудом вылезла из паутины мыслей.
— Вот, намажь руку, — инквизитор протянул баночку с мазью.
— Кроме того, Амэрэнта, вам лучше изменить внешность, — лекарь распахнул створки шкафа, в кабинет ворвался сильный запах снадобий. — Пусть соседей у вас не было, но ваши сёстры-ведьмы могут свидетельствовать против вас… при определённых обстоятельствах, а это поставит под угрозу Сальваторе.
— Ну, это уже слишком! — дёрнулась, но Тор усадил обратно на стул, глазами указав на мазь.
Ничего себе — святейшая инквизиция! Да мои сёстры-ведьмы такого и во сне не видели! Документы всего за пару часов, а сменить внешность — что вина глотнуть. Я точно ведьма? Или эти уважаемые синьоры обладают способностями в разы сильнее, чем сам хозяин бездны? Вот кого на кострах жечь надо!
— Прошу, — Ромео аккуратно положил на стол малюсенькую пилюлю. — Это я привёз из путешествия, — мужчина, шурша подолом балахона, засуетился. Он налил в кружку воды из кувшина, достал с полки зеркало в деревянной оправе с резной ручкой и подошёл ко мне. — Не бойтесь. Вы ровным счётом ничего не почувствуете, — лекарь протянул кружку и зеркало.
Приняв из рук красавца вещи, подошла к столу и глянула на таблетку. Беленькая, крохотная, немного сплющенная — она не вызывала страха. Весь ужас таился совсем не в пилюльке…
— Вот и славно, — улыбнулся лекарь. — Меньше чем через половину часа вы увидите новую себя.
— Ром, нужно как-то объяснить пропажу Амэрэнты. Я ведь получил приказ провести предварительное испытание и доставить её судье. К тому же, — Торе запрокинул голову, закрыв глаза, — Паоло и Карлос мертвы.
— Да, есть на чем поразмыслить, Сальваторе. Упокой Брат души ушедших…
Они ещё долго обсуждали подробности встречи с Кривой Эммой, в разговор не лезла. Мысли полностью занимала новая внешность. Что если через половину часа я превращусь в безобразную старуху? Вот дура! Съела таблетку, даже не спросила, что меня ждёт после.
— Амэ, прекрати переживать, — инквизитор с лёгкой улыбкой ловил мой взгляд. — Получилось очень неплохо.
Дрожащей рукой подняла со стола зеркало и застыла. О, козлоногий… Девушка в отражении и правда выглядела чудесно. От худощавой рыжухи не осталось следа. Голубыми глазами на меня смотрела незнакомка с шёлковыми каштановыми волосами ниже плеч. Ровный носик с чуть вздёрнутым кончиком, строгие скулы, круглый подбородок, пухлые вишнёвые губы, бархатные брови практически идеальной формы и… шрам.
— Так даже лучше, — поняв, что я несколько удивлена появлением широкой отметины через всю бровь до века, успокоил инквизитор.
— Сальваторе прав, синьорина Амэ, — закивал Ромео, — наличие шрама мы внесём в документы задним числом — лучшее подтверждение подлинности.
— Это навсегда? — смущенно поправила платье — новая грудь так и норовила вылезти из тесного выреза.
— Навсегда, — Торе явно нравились изменения.
Инквизитор разве что не облизнулся. Да и облизываться не надо. Без того чувствовала, как незнакомые женщине ощущения теплом расползаются по телу, собираясь в тугой комок ниже пупка.
— Мне нужно подышать! — бросила зеркало на стол и рванула из кабинета.
***
Оставляя дом лекаря позади, быстро перебирала ногами по мощёной улочке и дышала, дышала, дышала… Воздух в Польнео — особенный, свежий, с горчинкой, дарил умиротворение. Если я немного пройдусь, ничего страшного не случится: пара кварталов — не то расстояние, чтобы сердце перестало биться. Главное — сохранить жалкие остатки здравомыслия и душевного равновесия. Умершая… или заново родившаяся, я шла по вечернему городу, не представляя, как распутать нить мыслей. Нос защекотал запах свежей выпечки, ноги отказались продолжать путь, и я замерла, глядя на вывеску над распахнутыми дверями. «Сытый Маттео» — странное название, но аромат из таверны задушил сомнения. Рука потянулась к юбке — я зашивала серебряные монеты в складках, на чёрный день. Не знаю, можно ли считать сегодняшний вечер чёрным, но деньги мне точно пригодятся.
Если не считать парня за дальним столиком, зал пустовал. Синьор явно скучал, заглядывая в кружку. Не успела определиться с местом, которое стоит занять, как передо мной появилась полная женщина и зажужжала комариным голоском:
— Вы как никогда вовремя, — я не могла уследить за порхающим танцем синьоры между столиком и прилавком, — пирог с черешней только что поспел, вы первая отведаете кусочек. Присаживайтесь, дорогая, — она выдвинула стул.
На белоснежную скатерть тут же опустилась тарелка с пышным треугольником, густо намазанным джемом. Сглотнув слюну, надавила на живот — желудок, кажется, рванулся к выпечке быстрее рук. Женщина ойкнула и принесла кружку молока.
— Угощайтесь, прошу.
Под внимательным ожидающим взглядом хозяйки откусила пирог и поплыла. Волны наслаждения подхватили меня и понесли к берегам блаженства. Нежный десерт таял во рту, а ледяное молоко заставляло язык неметь после тёплого теста.
— Вкусно?
— Невообразимо!
— Вот! Марио, ты слышал? Мой пирог невообразимо вкусный, — женщина уперлась кулаками в бока.
Парень отозвался на имя и, цапнув со стола кружку, отправился к нам. Блаженство встало поперёк горла, как только смогла лучше его разглядеть. На рукаве кожаной куртки красовалась нашивка, которую знает любая ведьма. Золотые нити сплетались в узоре, обрамляя вышивку, изображавшую отрубленную женскую голову. Охотник. Чуть не бросилась к дверям, но вовремя совладала с паникой и приветливо улыбнулась синьору.
— Тётушка, оставьте нас с синьориной поболтать, — он без спроса занял место напротив. Хозяйка хихикнула и убежала за прилавок. — Меня зовут Марио, а как мне называть вас?
— Амэ, — Марио-Марио, встреча с тобой — последнее, чем бы я хотела завершить вечер, но тебе об этом лучше не знать.
Охотники на ведьм — союз полоумных убийц великих земель Ханерды. Они появились здесь куда раньше святейшей инквизиции. Жрецы Брата не смогли остановить их миссию и заключили договор. Палачам выдали разрешение на убийство ведьм без всякого расследования, достаточно письменного признания виновной при свидетелях. Для контроля над ситуацией численность желающих вступить в их ряды ограничили — на территории земель не может быть больше пятидесяти Охотников. Многим жителям городов и деревень проще отдать Охотнику увесистый мешочек монет, чем неделями обивать пороги инквизиторов в надежде, что донос примут к рассмотрению. Пока святейшие выносили решение, ведьма обычно успевала натворить немало «добрых» дел. Так и повелось — инквизиция упивалась иллюзией безграничной власти, Охотники резали моих сестёр и невиновных женщин. Главное — головорезы платили налоги в святейшую казну, остальное мелочи.
— Я здесь проездом, — Марио сделал глоток и облизал широкий рот, — остановился у тётки. — Вы боитесь ведьм, синьорина? — навалившись на стол, зашептал.
— Безумно боюсь, — вытаращила глаза, сдобрив ложь правдой.
— Не бойтесь, Марио спасёт Польнео от напасти. Кто, если не Охотник на ведьм? Вы понимаете, о чём я?
— Не совсем.
— Как?! Весь город гудит, кричит… Польнео вопит! — парень подскочил, стул упал. — Здесь завелась самая жестокая, самая безумная ведьма наших дней — Кровавая Тина уже четыре дня бесчинствует в Польнео. Инквизиция бессильна, её не могут найти.
— А вы, значит, найдёте? — по телу пробежали мурашки.
— Не сомневайтесь, — Марио поднял стул и уселся обратно, — отрежу голову гадине.
Меня заколотило, по вискам покатился пот. Холодными пальцами утёрла влагу, понимая — не страх перед Охотником причина моего состояния. Простуда, о которой говорил Ромео, вызвала сильную лихорадку. Бросало то в жар, то в холод, зал таверны закружился.
— Что с вами?
— Кажется, у меня начинается жар, — тяжело дыша, рванула наживлённую нитку на юбке и по полу покатилась монетка.
Парень грохнул сапогом, деньга остановилась. Он поднял серебряный и с подозрительным взглядом отдал мне. Протянула руку, пальцы охотника крепко сжались на моём запястье. Марио остервенел на глазах — мазь лекаря не успела излечить полностью. Наполовину зарубцевавшееся клеймо всё ещё украшало кожу.
