том, как хорошо правят государством другие женщины – взять хотя бы регентшу Нидерландов! – но он и слушать ничего не желает. Он говорит, англичане не потерпят женщины во главе страны, ибо это противоестественно. Их предрассудки так глубоко укоренились, что этого не может изменить даже страх гражданской войны.
Марию затрясло. С раннего детства она слышала, что однажды станет королевой. И вот теперь отец, похоже, нашел ей замену. Подобная несправедливость приводила в ярость. Ведь отец любил ее. Тогда как он мог так поступить? Она знала, что могла быть королевой, подобно Изабелле и другим заморским правительницам. Если император доверил своей сестре управлять Нидерландами, тогда почему бы отцу не доверить Марии править Англией?
Прижав ухо к замочной скважине, Мария услышала рассуждения матери о том, что власть короля зиждется на более прочном фундаменте, чем у его покойного отца, однако король не чувствует себя в полной безопасности.
– Прошу меня извинить, дражайшая леди Солсбери, но он опасается возникновения угрозы со стороны тех, в чьих жилах течет старая королевская кровь.
– Он видит во мне угрозу? – Леди Солсбери принадлежала к династии Йорков и приходилась племянницей покойному королю Эдуарду, прадедушке Марии, а кроме того, у нее было четыре сына, чем и объяснялся страх короля.
– Ну что вы! Он говорит, вы самая святая женщина в Англии, – заверила ее королева.
– Но никто из моих родственников не покушается на его трон, – возразила леди Солсбери. – Его милость всегда был хорошим господином для них.
– Тем не менее не будем отрицать, что кое-кто из ваших родственников плел против него заговоры, – покачала головой королева. – Но сейчас это все быльем поросло, предатели получили по заслугам. Однако король боится умереть, не оставив сына – наследника престола. Ну и как девятилетняя девочка справится со столь двусмысленной ситуацией? Кто защитит Марию? Мой супруг считает, что после его смерти начнется новая гражданская война вроде прошлых войн между Ланкастерами и Йорками. Именно поэтому ему и нужен сын. А поскольку я не способна родить наследника, король наверняка будет искать способ узаконить Генри Фицроя.
Марии стало дурно. Привычный мир рушился прямо на глазах. Для нее больше не осталось ничего незыблемого. Не в силах слушать дальше, она на цыпочках подошла к двери, выскользнула из покоев королевы, спустилась по винтовой лестнице к себе, а затем, оказавшись в святилище своей спальни, захлопнула дверь перед носом у служанок, рухнула на постель и разрыдалась.
* * *
Одним жарким августовским днем король ворвался в покои королевы в тот самый момент, когда Мария играла для нее на вёрджинеле. Багровый от ярости, он швырнул на стол письмо.
– Неужели в этом мире больше никому нельзя верить?! – вскричал он. – Иногда мне кажется, что я единственный монарх, сохранивший понятие о чести! – Он кинул на королеву свирепый взгляд. – Император заявил, что поскольку не получил ни невесты, ни приданого, то собирается аннулировать помолвку и считает недействительными…
– Нет! – в ужасе воскликнула Екатерина. – Генри, вы должны срочно исправить ситуацию. Дружба с Карлом очень важна для нас и для Англии. Только представьте, как его отказ от помолвки отразится на Марии! Она выросла с осознанием того, что станет императрицей. Она его любит. Вы наверняка сумеете что-нибудь предпринять. Или Уолси. Он прекрасный дипломат.
– Кейт, если бы вы позволили мне закончить, то поняли бы, что вопрос закрыт! Карл нашел себе невесту побогаче – вашу племянницу Изабеллу Португальскую. В приданое ей дают миллион крон – гораздо больше, чем мы за Марию. Более того, Изабелла уже достигла детородного возраста, и она очень красива.
Отец в ярости мерил шагами комнату.
– Я всегда мечтала об объединении Испании и Англии, – упавшим голосом проронила мать. – Моей самой заветной мечтой было выдать Марию замуж в Испанию. Какой позор! Поверить не могу!
– А я не ожидал от Карла подобного вероломства! – рявкнул отец. – Ведь Уолси меня предупреждал, но я пропустил его слова мимо ушей, так как считал, что он симпатизирует французам. – Король сел, продолжая кипеть от ярости, и с вызовом посмотрел на жену. – Уолси предлагает заключить новый договор с Францией. И я открыто заявляю, что так и сделаю.
Вид у матери стал встревоженным.
– Генри, пожалуйста, не стоит принимать поспешных решений. Уолси хочет, чтобы вы оставили Карла, поскольку страстно желал стать папой римским и не простил императору отказа.
– Мадам, ну и что, по-вашему, император может мне сейчас предложить?! – воскликнул король. – Дело вовсе не в Уолси, а в установлении баланса сил в Европе. Если Карл хочет получить свободу, он ее получит, но ценой тому будет подписание мной нового договора с Францией. И тогда пусть поостережется!
– Генри, послушайте меня, пожалуйста!
– Попридержите язык, Кейт! Вы не в том положении, чтобы что-либо требовать.
Мать поджала губы и встала, посмотрев мужу в глаза:
– Генри, ваши интересы – это мои интересы. И я не способна что-то сделать или сказать в ущерб нашему общему делу. Мне искренне жаль, что Карл совершил подобную низость. Но я в этом не виновата, и вы, ради всего святого, не должны меня строго судить, хотя он и мой племянник. И если бы я увидела Карла прямо сейчас, то высказала бы ему все в лицо!
– Ну попадись он мне прямо сейчас! – прорычал Генрих, поворачиваясь, чтобы уйти.
– Отец, значит, я не выйду замуж за императора? – растерянно спросила Мария.
– Нет, дитя мое. И считайте, что вам повезло! Я никогда не выдал бы свою дочь за монарха, неспособного держать слово!
Когда он вышел из комнаты, Екатерина, несмотря на страшный удар, попыталась выдавить ободряющую улыбку, и Мария подумала, что в сложившейся ситуации со стороны отца было жестоко вымещать свой гнев на жене.
– Мария, не нужно обижаться на Карла, – сказала мать. – Он вынужден учитывать сложный политический расклад. Ему двадцать пять лет, и он нуждается в наследнике. Моя племянница Изабелла уже достигла детородного возраста, и я подозреваю, что на Карла оказали давление. Не принимайте это на свой счет, дитя мое. Династические браки совершаются сугубо из политических соображений.
Несмотря на внешнюю браваду, королева с трудом сдерживала слезы по разбитым мечтам, отчего Марии даже стало немного стыдно, ибо она не чувствовала ничего, кроме облегчения, что теперь не придется расставаться с матерью.
* * *
На следующий день Мария играла в частном саду королевы. Чтобы поднять воспитаннице настроение, леди Солсбери помогла ей сделать несколько бумажных куколок и нарядить в платья, вырезанные из книжки с выкройками, которую королеве прислали из Италии. И вот сейчас Мария сидела в
