сейчас.
А вот поход в лес придется отложить. Я однозначно испорчу одежду, да и в туфлях по кочкам и мху ходить весьма неудобно. К тому же необходимо подготовиться на тот случай, если там действительно применяли магию. Никогда не знаешь, на кого можно наткнуться в глуши.
Деревня, возле которой произошло памятное нападение, находилась неподалеку от мест, где начинались дикие поля с оврагами, пролески и очень близко была настоящая чаща, куда мало кто отправлялся, кроме егерей.
В этом районе и устраивали обычно охоту.
Как и прочие во владениях Зотова, деревушка была крошечной. Пара десятков домов, амбары, хлевы и раскинувшиеся за ними небольшие пастбища. Центром поселения был большой колодец с крышей, покрытой свежей соломой, и стоящей рядом скамейкой под навесом. На ней, конечно же, сидели благообразные старушки и лузгали семечки.
Дорога тут была грунтовой, и мы оставили автомобили ещё на подъезде, чтобы не увязнуть в грязи и не раскурочить путь тяжелыми машинами. В деревню мы зашли пешком. Я сразу же понял, почему Зотов был в сапогах. Недавно прошедший дождь превратил землю под ногами в вязкую массу, по которой отчаянно скользили ноги.
Попрощавшись с обувью, я тем не менее, не отступил.
Бдительные стражницы издалека заприметили незнакомцев. И до меня донесся дребезжащий голос одной из них:
— Чойта за милки там пожаловали-то?
— Дура ты, Афанасьевна, то барины приехали, — шикнула на неё другая.
Старушки живо поднялись и принялись кланяться, когда мы подошли. Я тоже поклонился с уважением к почтенному возрасту. Граф приветственно кивнул и спросил:
— Федька где?
— Хромой иль кривой? — уточнила та, которая видимо была главной.
— Пастух, — вздохнул Зотов.
Мне уже стало интересно, каким именно недугом обладает нужный нам Федор, но ответ был неоднозначный:
— Дык на сеновале дрыхнет, знамо где. Солнцепек же, весь скот загнали до обеда.
— А где…
— Ваше сиятельство! — пресек следующий вопрос графа громкий голос.
На пороге ближайшего дома, на вид самого добротного из всех, стоял удивительно румяный и пузатый мужчина. Он приветственно раскинул руки и широко улыбался. Это оказался староста, с необычным именем Литвин и очень радушным нравом. Он тут же пригласил внутрь, в прохладу, и накрыл стол. Первым делом подал холодный квас, которым я с огромным удовольствием угостился.
Припекало на улице и правда прилично. Воздух был недвижим, а без ветра солнце жарило нещадно. Но даже оно было не в силах высушить дорогу.
Пастуха позвали в дом к старосте. Явился сущий парнишка. Тощий и с мягким пушком над губой, он заметно прихрамывал. За поясом у него был кнут, а в растрепанных волосах куча соломинок и колосков.
— Давай, рассказывай господам всё, что видел, — приказал староста.
— Ну дык, — пастух заозирался, словно ища ответа в бревенчатых стенах дома. — Страхолюдины, зверюги, значит-с. Кинулись гурьбой и хрясь!
От переизбытка чувств он хлопнул по столу и Литвин вздрогнул от неожиданности.
— Ты чего дуришь! — заорал староста. — Говори, что видел! Сколько зверья было, куда побегли.
— Ну дык много было. В лес побегли.
— Тьфу, — староста тоже хлопнул по столу. — Вы уж простите его, юродивый он у нас немножка. Ну, того слегонца значит, по вашему, — мужчина покрутил пальцем у виска.
— Федор, — вступил я в беседу. — А ты видел ещё кого-нибудь? Ну или что-то странное поблизости?
Пастух задумчиво и смачно почесал макушку плетеной рукояткой. Понурил плечи и помотал головой. Затем почти сразу же оживился и улыбнулся, демонстрируя внушительную дыру вместо переднего зуба.
— Дык в деревьях волчара стоял. Здоровенный, уууух! Далече, но я разглядел. Шмыгнул тенью-то и будто не было его.
— А чего ты раньше-то молчал, что вожака видел? — удивился Зотов.
— Дык покумекал я, барин, и решил, значит-с, что померещилось…
— Да итить тебя! Чем ты кумекал-то? — староста вскочил и замахнулся кулаком, но сразу же сел обратно и беззлобно выдал: — Балбес.
Федор на попытку нападения никак не отреагировал. Всё так же стоял и улыбался. Граф вздохнул:
— Ну а рост у того волка какой, разглядел?
— Ну дык большой, — парень пожевал губы, прикидывая в уме, и указал себе под грудь: — Во какой. Наверное. Далече было…
Мы с Зотовым переглянулись. Пастух, конечно, был невысоким, но всё равно выходило, что зверь огромный. Ну либо Федору со страху показалось.
— Следы были крупные, — размышлял вслух граф. — Но глубина не такая, чтобы подобного размера, — он машинально тоже показал себе под грудь. — Сухо тогда было, безусловно…
Мне признаки вычисления габаритов животных были неизвестны, так что я поверил на слово более опытному в этом деле человеку.
— Ну и чернявый был, как смоль! — выдал пастух.
— Черный волк? — снова изумился граф. — В наших местах? Ты уверен?
— Далече было… — смутился Федор. — И страшно.
Я осторожно прощупал разум парнишки ментальной магией. Не врал, это точно. И боялся до сих пор, хоть и храбрился перед нами. Что бы он ни увидел, но впечатлило это его сильно. Могло показаться, бесспорно. Но могло быть и правдой.
Я ещё порасспрашивал его про тот день. Но больше ничего нового не узнал. «Дык прибегли и зажрали» — примерно всё, что произошло. Свидетель из него оказался не самый толковый.
Волки, конечно, звери неглупые, но чтобы попадаться на глаза только деревенским дурачкам? Странно.
В общем, пока я сидел в доме старосты и попивал щекочущий горло квас, я уже понял. Однозначно желание заняться этим делом перерастало в стойкое намерение. Сразу после того, как изучу здешний лес, тут же и решу.
Я с сожалением посмотрел на свою обувь, цвет которой теперь можно было назвать «свежим загородным». Нужно хорошенько подготовиться.
Глава 3
С Зотовым мы договорились встретиться завтра с утра, чтобы пораньше отправиться в лес.
К чему откладывать, тем более и прогуляться на природе будет отличным отдыхом. Если, конечно, подобающе экипироваться. Этому и собирался посвятить остаток дня.
На прощание мне вручили кувшин с квасом и большую миску творога, который требовалось непременно попробовать, потому что «лучше не сыщете во всей губернии». Против подобного аргумента устоять было сложно.
Граф на хлебосольность своих людей поглядывал с добродушной улыбкой.
А я втихаря наблюдал за ним. Странный всё же человек. Ну настолько разнится образ от городского, что в
