ушел и оставил их? На миг стало страшно, будто он остался совсем один на свете.
Каену обхватил руками колени и немного покачался. Когда они вернутся, он не покажет вида… нет, лучше уснуть и вовсе не видеть, как вернется голая Унау. А утром… все будет иначе.
Каену притащил немного веток и достал скатку. Лег. Снова сел. В отдалении хрустнула ветка. Это Арис с Унау возвращаются⁈
Он лег и закрыл глаза, прислушиваясь. Снова хруст, теперь будто с другой стороны. Дух пришел по его душу? Или это зверь рыщет? В этих лесах, полных жизни, разве знает он, чего ждать⁈
Хруст теперь раздавался будто с двух сторон разом. Он подтянул к себе лук и стрелы. Ждал, вглядываясь до боли в глазах.
Костер почти погас, только угли чуть розовели, подергиваясь от жара. Он вдруг пожалел, что не остался дома. Там все было своим. Тут все чужое.
Хруст веток усилился и он услышал шаги. Теперь сомнений нет — кто-то идет к ним из леса и это не дух и не зверь. Каену вскочил на ноги и выстрелил во тьму. Долго ждал. Ничего не происходило. Он повернулся и вскрикнул, вскидывая руку с ножом. Перед ним стоял человек.
Рука упала, как неживая. Каену потерял опору и упал. Тело будто не принадлежало ему больше. Он видел, как из подлеска появились еще две пары ног и остановились возле первых.
— Зачем ты так? — услышал он мужской голос.
— Чтоб не кричал.
— Да пусть бы кричал, что такого?
— Слышишь, что творится у Оленьей запруды? Не хотел бы я, чтоб меня отвлекали криками в такой момент!
Они хихикнули.
— Гляну, все ж любопытно узреть деву, — пара ног направилась к навесу под которым лежала Лара.
«О Ворон, что же мне делать⁈» — мысли Каену в отчаянии метались внутри, но тело оставалось неподвижным.
Его подняли и усадили, прислонив к дереву.
— Не волнуйся, — один из пришлых был седым стариком, он и заговорил с ним. Старик был одет в штаны и кафтан из кожи, остальные в белых полотняных рубахах и штанах, с обручами, перехватывающими волосы надо лбом.
Двое молодых разделились — один подошел к Ларе, второй к костру, махнул рукой, едва заметно, чуть-чуть, но пламя вдруг разгорелось само собой. Колдун!
Стало светло как днем. Каену одними глазами метался по поляне, оглядывая нежданных гостей. Двое молодых точно были братья, так похожи у них лица. Оба широкоплечие, полные сил, высокие, почти с Ариса ростом. Старик очень стар, волосы белее снега. Он присел перед Каену и сказал успокаивающе:
— Не волнуйся, я старый друг вождя Ариса, мы не желаем зла. Напротив, мы пришли помочь!
Только Каену ни на миг не поверил.
В этот момент вернулся тот, что ходил посмотреть на Лару.
— Это она. Она! Неужто вышло⁈
Другой пожал плечами:
— Не знаю. Поглядим, что скажет дядька.
— Поглядим! — кивнул первый. Он был помладше и глаза у него были с безуминкой. Он посмотрел на Каену. Улыбнулся:
— Глядите, он же внутри себя вертится как карась на сковородке! Эй, парнишка, твой вождь нам не враг и мы не враги ему. Напротив, очень ждамши. Ты орать не будешь, коли освобожу? А? Сейчас ослаблю и ты кивни, что понял… хорошо?
— Вторак! — повернулся к нему старший брат.
Едва чары ослабли, Каену заорал во всю силу легких:
— Напали! Арис!
И тут же понял, что он кричит, но не издает при этом ни звука.
Парень захохотал, указывая на него пальцем:
— Гляди как дернулся, а? Сме-ешной!
— Вторак, довольно! Скажу вот дядьке!
Он повернулся к Каену:
— Вторак тебя не тронет. Ничего не опасайся Я бы тебя освободил, нам-то не жалко, хоть оборись. Да ведь твой вождь не рад будет.
Вторак снова захихикал:
— Как он придет обратно, поймешь, что зря волновался.
— Но голос мы тебе пока не вернем, — сказал старший из братьев. А потом повернулся к Втораку, который все еще хихикал:
— Тебе б угомониться, братчик! Уложи-ка гостя. Пусть отдыхает.
Вторак тут же подчинился и вскоре Каену уже лежал на боку и беспомощно смотрел, как горит пламя без дров, а трое пришедших завели разговор о непонятных вещах.
Время шло. Крикнуть бы! Но колдуны надежно связали ему язык. Сколько он не бился, заклятье не теряло силы.
И вот он услышал их — шаги двух пар ног и голос Унау:
— Каену разжег огонь до небес.
— Наверное, соскучился по теплу, — голос Ариса. — Прикройся волосами.
Они были уже рядом. Каену напрягся так, что жилы едва не полопались, но не смог выдавить ни звука. И вот Арис ступил в полосу света.
Миг, и он увидел непрошеных гостей. Его рука скользнула к ножнам и тут же Арис отпустил её и замер, глядя на старика. Потом его взгляд уткнулся в обездвиженного Каену. Непонимание и гнев появились на его лице. Рука снова потянулась к ножнам:
— Что вы сделали с ним? Где Лара⁈
Но Каену больше не смотрел на него. Он не мог отвести взгляда от Унау, которая стояла рядом с Арисом. Обнаженная, прекрасная как богиня, едва прикрытая черными волосами, сквозь которые поблескивала белая кожа, она метнулась вперед и выхватив нож с пояса Ариса прижала его к горлу старика.
4
Многие в племени северных кочевников полагали, что Арис выходит победителем почти из всех поединков благодаря своей силе. Другие считали, что победы приносит его кошачья ловкость. И только сам Арис знал, что дело совсем в другом.
Для этого и слова то подходящего не найти. Древний инстинкт, доставшийся от предков, голос, не знающий слов. Арис никогда не думал об этом, чутье не относилось к вещам, которые можно обдумать. Это был шепот зверя, древний и дикий. В минуты опасности Арис всегда полагался на него, сам того не замечая. Чутье поднимало голову, и действовало прежде, чем разум успевал что-то понять. Именно это и было причиной
