Ее отец уехал сражаться, а мать была очень несчастна.
Подрастая, девочка замечала губительные последствия войны, отражавшиеся на всем и вся, Молодые люди из деревни погибали в боях, а старики, ушедшие на покой, вынуждены были работать, чтобы прокормиться. Не хватало всего — — от еды до одежды.
Девочка верила, что, Когда ей будет лет восемнадцать, все изменится к лучшему. Однако к этому времени многие соседи, которых она знала еще детьми, у же не; жили здесь. Частенько выпадали дни, когда никто не заезжал в гости к Вентморам. Так что Новелла общалась в основном с мамой и нянюшкой.
Только лошади привносили радость в ее существование. Герона, на котором она всегда ездила верхом, девушка любила, как брата. Она разговаривала с ним, рассказывала, как трудно стало жить, и конь, казалось, все понимал. Особенно приятно было скакать на нем по лесу, слушать, как поют птицы, смотреть, как бегают по зарослям кролики, и купаться в солнечных лучах. В такие минуты невозможно было поверить, что английская армия воюет с монстром, захватившим почти всю Европу.
Однако Новелла видела глаза своей матери, когда почтальон долго не приносил весточки от отца, и понимала, как сильно боится леди Вентмор никогда больше не увидеть своего мужа.
Живя в одиночестве, Новелла не имела представления, какой красавицей она стала за последние несколько лет. Ее мать пользовалась неизменным успехом со времени своего дебюта, а выходя замуж, стала самой красивой невестой сезона. Новелла походила на мать, но в чем-то: отличалась от нее, как, впрочем, от многих своих ровесниц. Она была не только невинна и чиста, — о такой невесте мечтает любой мужчина, — в ней привлекала еще некая одухотворенность. Спасенному ею незнакомцу она показалась неземным существом.
Новелла чувствовала, что, как бы драматично и жутко ни выглядело происходящее, в чем-то оно весьма необычно. День за днем, месяц за месяцем убывало время, а она не находила ничего нового, о чем стоило бы написать отцу. Она рассказывала ему обо всех эпизодах обыденной жизни, и этого не хватало даже на один лист.
Теперь же она была рада, что у нее есть для отца интересные новости. Это не только удивит его, но и развлечет. Сколько можно писать: «Уже появились первые всходы, и мы надеемся на хороший урожай» — и всякий раз уповать на то, что отцу это покажется менее скучным, чем ей? Правда, он просил сообщать ему о каждой малости, происходившей в доме, в саду, в поместье или с его женой. А вот о ней писать было труднее всего.
Леди Вентмор все худела и бледнела. Она почти ничем не интересовалась — разве что письмами, изредка приходившими из-за границы. Новелла знала, что матушка хранит их под подушкой, и была уверена — оставшись наедине, она снова и снова целует их.
В церкви девушка молилась о том, чтобы война поскорее закончилась, — хотя бы ради того, чтобы матушка снова была счастлива.
«Как может она жить без папеньки и каждый день бояться известия о его гибели?» — думала она.
Временами Новелла досадовала» что рядом нет никого, кто мог бы обсудить с ней все происходящее. Когда бы она ни появилась в деревне, ее встречала весть о гибели еще одного молодого человека на море или на полуострове.
Новелле нечем было утешить плачущую матушку. Война, война — всюду царила война.
Думая о Наполеоне Бонапарте, девушка испытывала безмерное отвращение. К тому же она отчаянно тосковала по отцу. Ей было больно видеть за столом его пустующее место и знать, что его кабинет заперт, потому что в нем нет хозяина.
«Война, война, — с горечью размышляла Новелла, — а мы находимся так далеко, что мне стыдно за свою никчемность!»
И вдруг в доме появляется чужак с просьбой о помощи. Его жестоко преследует лорд Гримстон. Мог ли он и впрямь убить молодого человека? А как он был дерзок с ней! Никто еще не вел себя так с ней — никто и никогда!
Отправляясь спать, она вдруг подумала, что все происшедшее просто плод ее фантазии. Не могло же такое случиться на самом деле! Однако по дороге в библиотеку она увидела на ковре пятна крови и поспешно вытерла их. К счастью, на персидском рисунке они были почти незаметны. Но она понимала, если бы лорд Гримстон заметил их, он ни за ;что не покинул бы дом.
Нянюшка должна быть очень осторожна, когда станет выбрасывать окровавленные бинты. Они могут навести на мысль, что в доме происходит нечто из ряда вон выходящее. Если же хоть один человек видел раненого, бегущего по аллее в поисках укрытия, то вскоре об этом заговорит вся деревня.
«Пересудов хватит на месяц!» — встревожилась Новелла.
Этого не должно произойти. Как бы агрессивен ни был лорд Гримстон, он не мог наверняка знать, лжет она или нет. Он может следить за домом, но нельзя давать ему повода для подозрений, что незнакомец находится здесь под присмотром нянюшки. Только бы слуги не начали болтать!
Впрочем, Новелла была уверена, что Даукинс с женой станут держать язык за зубами.
Они очень любили лорда Вентмора и сделали бы все, возможное, чтобы война поскорее закончилась. Они не проронят ни слова, ., и лорду Гримстону с их стороны не дождаться никаких улик. Но все-таки он знает, что: во-первых, его жертва жива; во-вторых, ранена и находилась в Вентмор-Холле.
Все, что будет иметь хоть, малейшее отношение к больному, подлежит уничтожению. Это следует обсудить с Даукинсом, его женой и нянюшкой. Единственный человек, который не должен даже подозревать о происходящем, — это матушка. Ее нельзя беспокоить. Она становится все слабее, ей надо больше спать и не волноваться по всяким мелочам.
«Достаточно и того, что она тревожится о папе», — подумала Новелла.
Хотя вряд ли матушку разгневало бы появление незнакомца. Новелла должна была признать; что ей очень любопытно, кто же он такой. Он явно джентльмен и отличается атлетическим сложением — ведь чтобы бежать так долго, будучи раненным в руку, необходимо обладать незаурядной силой и выносливостью.
Возможно, завтра она сможет поговорить с ним. Она уже предвкушала этот разговор.
Наконец-то в ее жизни произошло нечто необычное, и Новелла чувствовала, что больше с ней никогда не случится ничего подобного.
Как и предсказывала нянюшка, у больного началась горячка. Когда на следующее утро Новелла пришла к нему, он весь пылал. Нянюшка запретила ей оставаться там долго — хватит и нескольких минут, поэтому девушка сразу же присела на стул, стоявший у кровати, и спросила:
— Как вы себя чувствуете?
— Я волнуюсь и не знаю, что с этим делать, — ответил незнакомец.
— С чем? — поинтересовалась Новелла.
Он колебался, словно подбирал слова, и наконец произнес:
— Я должен доставить в Лондон послание, причем лично, но ваша нянюшка так же строга, как моя, и ни за что не выпустит меня из постели.
