Думая об этом, Новелла все больше и больше паниковала и в конце концов начала лихорадочно искать выход из опасной ситуации.
Первым делом она решила пойти к мисс Грэм и сообщить ей о своем желании ночевать у нее в комнате — хотя бы даже на полу.
Но тут Новелла вспомнила, что Вейл просил никому, включая мисс Грэм, не рассказывать о том, что она везет виконту Пальмерстону.
«Я должна что-то делать. Я не могу сидеть тут и ждать, пока тот человек откроет дверь и войдет».
Она пыталась успокоиться и, как учил ее отец, хладнокровно обо всем подумать. Необходимо обуздать страх, от которого хочется визжать. Это очень трудно.
«Я дочь своего отца. Я должна быть храброй, — повторяла девушка. — Что он посоветовал бы мне сделать? Как жаль, что я не могу рассказать ему о своих страхах!»
Она зажмурилась.
— Господи, прошу тебя… помоги мне!
И ее мольба была услышана, и пришел ответ, словно ниспосланный с небес.
Новелла взяла халат, ночную рубашку и тапочки. Освещая себе путь свечой с туалетного столика, она вышла в коридор.
Комната напротив и следующий за ней номер были заняты: у одной двери она увидела пару мужских ботинок, у другой — мужскую и женскую обувь, дожидавшуюся чистильщика.
Девушка пошла дальше по коридору и остановилась у двери, возле которой не стояла обувь.
Прислушалась. Потом с некоторой опаской открыла дверь. Комната была погружена во тьму.
Девушка подняла свечу — там никого не было.
Новелла скользнула внутрь и заперла Дверь ключом, торчавшим в замке. Эта комната отличалась от ее собственной только тем, что занавески не были задвинуты, а постель не была застелена.
Новелла задвинула занавески и медленно переоделась-. Сняв платье, достала клочок бумаги, данный ей Вейлом, и положила его на туалетный столик.
Потом задумалась над тем, что следовало бы сказать шпиону лорда Гримстона, ворвись он в комнату. Он спросил бы ее, что она прячет. Если б она была в одной ночной рубашке, а бумага оставалась там же, где днем, скрыть записку не удалось бы. Если б она сказала, что ничего не прячет, шпион захотел бы обыскать комнату.
Поскольку она женщина, он стал бы искать только в самых заметных местах — под подушкой, под вазой, под самодельной игольницей, стоявшей на туалетном столике.
Тут Новелла вспомнила историю, о которой как-то раз читала. Человек спрятал важные документы под угол ковра, и никто не догадался поискать их там.
Завернув записку Вейла в носовой платок, Новелла сунула ее под ковер и подумала, что было бы ужасно забыть ее утром. Правда, такое не могло бы произойти. Каждый ее нерв был наготове на тот случай, если бы шпион попытался найти ее в этой комнате.
Наконец, вспомнив, что впереди у нее длинный день, а сама она очень устала, Новелла легла спать.
Поначалу она лежала не двигаясь, прислушиваясь к звукам в коридоре. Примерно через полчаса семейная пара из соседнего номера поднялась к себе. Входя в спальню, они смеялись и болтали. Видимо, неплохо поужинали. Какое-то время из их комнаты доносился неясный гул, потом наступила тишина.
Новелла уснула, но вскоре проснулась без определенной причины. Все ее тело было напряжено. Она приподняла голову с подушки и прислушалась. Раздался звук аккуратно закрываемой двери. Новелла не сомневалась, что это дверь той комнаты, откуда она ушла. Это значило, что, дождавшись, пока все уснут, к ней поднялся человек лорда Гримстона. Он хотел заставить ее отдать то, за чем он охотился.
Возможно, это была всего лишь игра воображения. В таком случае она помогла Новелле правильно угадать действия неизвестного. Девушка окончательно убедилась в этом, когда через минуту снова услышала звук открывающейся двери.
Она села на постели и инстинктивно зажала рот руками — на случай, если вдруг завизжит.
Кто-то тихо, но тяжело, по-мужски, шел по коридору. Его шаги были едва слышны, однако Новелла ясно различала их.
Мужчина остановился у ее двери. Она знала, он ищет ее, потому что она отсутствовала в той комнате, где переодевалась к ужину.
Шаги затихли, и ей показалось, будто она слышит чье-то дыхание. Она поняла, шпион прислушивается, пытаясь понять, есть ли кто-нибудь в комнате.
Новелла была так испугана, что дрожала словно осиновый лист, не отнимая, впрочем, рук ото рта.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем шпион повернул ручку двери.
Именно теперь девушка с трудом удержала крик. Ей хотелось кричать и вопить, чтобы все сбежались посмотреть на происходящее.
Наконец она вспомнила, что закрыла дверь и никто не сможет проникнуть внутрь. Значит, она в безопасности!
Он еще долго стоял под дверью. Лишь когда Новелла едва не, лишилась чувств от напряжения, она услышала удаляющиеся шаги. Человек очень тихо пошел назад по коридору — возможно, решил еще раз заглянуть в оставленную комнату. Впрочем, нет — он дошел до конца коридора и стал спускаться по лестнице.
Когда его шаги уже не были слышны даже при чрезмерно разыгравшейся фантазии, Новелла судорожно вздохнула. Вздох этот исходил из самой глубины души.
Она легла на подушку, осознав в эту минуту, что перехитрила шпиона и что за ней действительно следят. Значит, лорд Гримстон все-таки узнал о ее поездке в Лондон и заподозрил, что при ней может быть какая-то информация.
Новелла была так напугана случившимся, что не замечала времени, и теперь ощутила, как холод проникает в каждую клеточку тела. Она закуталась в одеяла и свернулась клубочком. Шпион ушел, он уже не мог ничего сделать — разве что выломать дверь и тем самым привлечь всеобщее внимание.
— Спасибо, Господи… спасибо! — истово промолвила Новелла.
Хоть она и чувствовала себя в безопасности, уснуть ей удалось не скоро.
На следующее утро Новелла встала очень рано и вернулась в комнату, где должна была жить. Она забрала с собой записку Вейла и надеялась только, что никто не обнаружит ее ночного отсутствия в собственной комнате.
Девушка застелила кровать, накрыла ее покрывалом, раздвинула занавески и переоделась.
Теперь-то уж никто не сможет догадаться, что она провела ночь не у себя! Единственным, кто мог подозревать что-либо подобное, был шпион лорда Гримстона.
Неужели, в тревоге подумала Новелла, он будет преследовать их до следующей гостиницы? Наверное, он решит, чти они поедут прямиком в Лондон Зная, где находится дом Новеллы и то, что она едет в Лондон, нетрудно догадаться» что путешественницы остановятся в «Петухе и перьях», одной из самых известных гостиниц на лондонской дороге. Ее посещали почти все, кто жил в Хите.
Что же касается следующей гостиницы, то дамы должны были приехать туда поздно вечером, все еще находясь в нескольких милях от Лондона. Новелла здраво рассудила, что можно провести ночь там. Почтовые лошади были далеко не так хороши, как собственные лошади Вентморов, и не способны идти так же быстро.
