— Что вы имеете в виду?
— Ты выглядишь… — Он вдруг не смог подыскать слова.
— Вам не нравится это платье, все дело в этом?
— Нет, не в этом, — выпалил Риккардо, безуспешно пытаясь отвести взгляд от ее декольте.
— Тогда в чем?
Он положил салфетку на колени, обрадовавшись тому, что может прикрыть нижнюю половину своего тела. Как он мог сказать ей, что она больше не похожа на Энджи? Как мог сказать ей, что всегда чувствовал себя свободно и раскованно с той невзрачной, безвкусно одетой Энджи, а не с этим сексапильным созданием? Созданием, к которому сейчас были прикованы похотливые взгляды всех пылких представителей мужского пола. И сказать, что он возбудился, это настолько же нелепо, насколько неожиданно?
— Я н-не ожидал… — почему-то заикаясь, с трудом произнес он.
Она никогда раньше не замечала косноязычности Риккардо Кастеллари. Никогда.
— Не ожидали чего? — с вызовом спросила Энджи, прекрасно понявшая, что имел в виду Риккардо, и задетая этим сильнее, чем он мог предположить.
Он не ожидал, что она будет так прекрасно смотреться в этом платье! В этом все дело. Энджи отнюдь не была тщеславной, но и дурочкой тоже не была. И прекрасно видела по реакции людей сегодня, — как и по собственному отражению в зеркале, — что неожиданно преобразилась.
— Но ведь это вы сказали мне, чтобы я сегодня надела это платье, и именно вы купили его для меня, — язвительно сказала она.
Риккардо помрачнел еще больше и, по-видимому, собирался сказать что-то еще — скорее всего, опять что-то оскорбительное, — но словно передумал и натянуто улыбнулся:
— Прости меня за бестактность, Энджи. Ты… ты прекрасно выглядишь в этом платье, — медленно добавил он, нетерпеливым жестом отмахнувшись от корзинки с хлебом, которую пустили по кругу.
Взяв предложенный ей официантом бокал шампанского, Энджи отпила глоток.
— Правда?
Риккардо чувствовал себя словно больной, которому только что дали ложку, как он думал, горького лекарства, а оказалось, что оно сладкое, как нектар. Да, это он подарил Энджи алое платье, но скорее в качестве ничего не значащего жеста… а она совершенно потрясла его.
Давно уже ни одна женщина его так не удивляла.
Заставив себя не забывать о том, что это была женщина, которая последние годы проводила с ним больше времени, чем кто-либо другой, женщина, которая готовила ему кофе и сдавала в химчистку его рубашки, Риккардо задумчиво поднял свой бокал. Он строго напомнил себе также, что это корпоративная вечеринка и что после сегодняшнего вечера ему не придется видеть Энджи до наступления Нового года. И тогда она снова будет выглядеть как обычно, а он сможет забыть об этом ее сексапильном образе.
— Так что ты делаешь на Рождество? — небрежно спросил он в надежде, что его возбуждение уляжется, пока он будет жевать большую креветку.
— Вы же знаете. — Энджи снова отпила шампанского. — Семейный вариант.
Риккардо отложил вилку в сторону. Разумеется, он знал. Иногда он думал, что мог бы написать учебное пособие по семейным отношениям — особенно по ненормальным, итальянским. Но семья Энджи должна была быть совсем не такой… Кислая улыбка тронула уголки его губ.
— Ты, конечно, проведешь Рождество с родителями? А какое оно бывает — дай мне представить! Уютное традиционно английское Рождество вокруг елки?
Энджи натянуто улыбнулась:
— На самом деле все не так. Думаю, вам известно, что мой отец умер, а мама пребывает сейчас в полном смятении, поскольку моя сестра собирается разводиться.
Риккардо прищурился, что-то смутно припоминая. Разве он должен был знать это? Может быть, она когда-то говорила ему, а у него просто вылетело из головы? Он взглянул на ее распущенные волосы цвета меда, удивившись тому, что она редко ходит с такой прической.
— Si, si[3]… Конечно. — Он пожал плечами, потому что ожидал услышать вежливый короткий ответ, а не пространную речь на эту тему. Но близилось Рождество, и Энджи заслуживала того, чтобы он проявил галантность. — А это… трудная ситуация?
Энджи достаточно хорошо знала своего босса. И пусть он спрашивает о ее семье ради вежливости, разве она сама часто задавала ему вопросы личного характера?
Она подумала о наступающем празднике, об истеричных телефонных звонках сестры, которая непременно будет звонить им с матерью. О том, в каком отчаянии обе оттого, что не могут ей помочь, поскольку та находится далеко от них. А еще Энджи подумала о Риккардо. Он улетит в Тоскану, в изумительный замок своей семьи. В отличие от нее, в предстоящем году его ждет множество удивительных вещей. Новые перспективы. Новая женщина, возможно…
— На самом деле, да, трудная, — подтвердила Энджи. — Особенно в рождественское время. Потому что, если вы помните, моя сестра живет в Австралии, и мы не сможем быть там, чтобы поддержать ее.
Риккардо откинулся назад, чтобы позволить заменить тарелку с креветками на тарелку с какой-то рыбой, на которую взглянул без особого энтузиазма.
— Да, — сказал он. — Могу представить, как это нелегко.
Энджи усомнилась. Риккардо обладал множеством качеств, которые делали его неотразимым в глазах женщин, но отнюдь не способностью почувствовать себя в чьей-то шкуре и уж тем более сопереживать.
Энджи наклонилась к нему ближе и пристально взглянула в его лицо:
— Действительно, можете представить?
Она наклонилась еще ближе. Риккардо помимо воли уставился на соблазнительную ложбинку между ее грудей и тут же потерял нить разговора.
— Почему бы тебе не рассказать мне все об этом? — только и смог пробормотать он.
Риккардо решил дать ей возможность выговориться? Он и в самом деле был внимателен к ней сегодня. Даже чуток. Энджи никак не могла оставить надежду, что он действительно, наконец стал видеть в ней женщину, и это было самое ужасное в ее положении…
— Понимаете, моя сестра все время звонит в истерике, потому что у нее, в самом деле отвратительный развод, — с горечью произнесла она.
Риккардо пожал плечами:
— Но это же природа всех разводов. — Он внимательно смотрел на Энджи, вдыхая легкий аромат ее духов. Возможно, она всегда душилась… но почему он никогда раньше этого не замечал? Увидев, что один из официантов был так же очарован ею, как и он сам, Риккардо сердито смотрел на него до тех пор, пока тот не отошел. — Они поженились по любви — твоя сестра и ее муж? — спросил он, откинувшись на спинку стула.
— О да, — ответила Энджи уверенно, хотя этот вопрос застал ее врасплох. Она была рада тому, что при свете свечей Риккардо не мог увидеть, как краска неожиданно залила ее щеки, когда он заговорил о любви.
