он позволял себе широко делать, так это помогать другим в бедственной ситуации; дома был фарфор и антиквариат (это для нас сейчас антиквариат, а тогда это была просто посуда не самого плохого качества – никакого Фаберже или чего-то особо дорогого), как у всей интеллигенции, что в те голодные времена, мы помним, стоило дёшево. Этих людей, посаженных в хрущевские времена за экономические преступления (наверное, половину из них), тоже бы, по-хорошему, нужно было объявить незаслуженно репрессированными. От одного дела пошла цепочка до других бригад, возможно, через зубных техников. Прошла серия очень крупных дел (с крупными сроками, может быть, даже расстрельных). Дедушку никто, видимо, не назвал. Он, конечно, умер давно (больше 10 лет), но вот бабушку бы затаскали как свидетеля, да и посадить могли тоже, но её это всё обошло. И прокурор говорил на суде: «Мы знаем, что за всеми этими делами стоит одна очень крупная фигура, но, к сожалению, мы на неё пока не смогли выйти». Все, кто его знал, всегда говорили, что он родился не в то время: действительно слишком крупная была фигура, а возможностей для предпринимательской деятельности было очень мало. Про дедушку явно можно снять фильм в духе Джеймса Бонда, только объектом деятельности будет не разведка, а капиталистическая деятельность в Советской России.
Ещё о благодарности. Дедушка с бабушкой поддерживали в войну семью, в которой было 6 детей. Когда бабушка и мама тяжело заболели (мама в 1989 г.), то они постоянно приезжали (те сестры, которые были еще детьми в войну, а также их дочери), что-то привозили, помогали по хозяйству (и это более 40 лет спустя). Удивительно приятные и добрые люди! Общались мы очень мало в предыдущие годы, но нужна была помощь – и они появлялись в нашей жизни. Дедушка был бы очень рад, что его помнят. Как говорит старая пословица, муж – это голова, а жена – шея. Я думаю, что это направление – помощь людям, было выбрано бабушкой (другое дело, что и дедушка это поддерживал). Дедушке всегда говорили про бабушку: из какого монастыря ты её взял? Помогали бабушка и дедушка не только этой семье: в их доме постоянно кто-то жил: семейная пара (Вихриевы) – хирург и учитель, приехавшие в Свердловск без жилья и ставшие потом самыми близкими друзьями; потом жила семья из Шанхая, тоже нужно было осваиваться, и другие. Бабушка всю эту помощь организовывала, всех кормила, была добрейшим человеком; я, кстати, так могу сказать и о других членах моей семьи и со стороны папы – все были добрыми, и это национальная черта. Мамина подруга, Людмила Брониславовна Лавровская, вспоминала, как она оказалась в Свердловске из районного городка, её родители отправили учиться в старших классах и жить вместе с сестрой-студенткой. Училась она вместе с мамой в одном классе и жили, снимая комнату по соседству, так бабушка постоянно приходила, приносила еду: ведь «бедная девочка без родителей живёт!». После смерти дедушки бабушка получила инвалидность, жили они с мамой на пенсию по утрате кормильца, очень скромно, что, кстати, было показателем, что никакого золота-бриллиантов у них не было. И еще бабушка распродавала остатки былой роскоши – горностаевый палантин был разрезан на кусочки и пошёл в оперный театр, в том числе Ирине Архиповой; старая дореволюционная посуда, статуэтки – все это тоже распродали. А мамину одноклассницу она кормила уже после смерти дедушки, так что это было отнюдь не с барского плеча, а поделилась тем, что сама имела. А потом в сложную материальную ситуацию попал сын дедушки от первой жены – тогда уже пришлось продавать всё, что было, благо мама вышла замуж.
1.2. Происхождение со стороны папы
Однако больше всего я знаю о моих предках со стороны папы, и нас, потомков, очень много. Все люди хорошие и дружные. Только правнуков у моей прабабушки – 25, а с маминой стороны по женской линии я буду единственной правнучкой. Среди потомков – люди разных профессий: есть учёные, инженеры, учителя, музыканты и другие, оставившие след в жизни города, страны, а кое-кто даже мира. Мы знали, что предки – крестьяне, и очень интересную информацию мне удалось добыть в недрах интернета на разных сайтах, а также на административном сайте деревни, где жили предки. Ещё была проведена большая работа моими родственниками с архивами, которые хранятся в нашей городской библиотеке – метрическими книгами из церкви этого села, где записывались акты рождения и смерти. Моим родственникам удалось без каких-то пробелов дойти до предка Андрея Мещерякова, который родился в селе Калиновское, что около Камышлова, в 1775 г. Где-то в середине XVIII века (не раньше 1722 г. и то в отдельных местах) начались записи в метрических книгах, так что эта запись, наверное, первая возможная.
Мещеряковы появились в Калиновской еще за 100 лет до рождения Андрея. Калиновскую слободу в 1674 г. основали слободчики Алексей Иванович Мещеряков и Владимир Качесов, получившие приказ от Тобольского воеводы. Слобода, по моему прежнему знанию, была поселением, вспоминается немецкая слобода в Санкт-Петербурге и Москве. Кстати, для молодёжи: в немецкой слободе жили не только немцы, но и другие иностранцы, не знавшие русского, то есть «немые». Я знала, что были также профессиональные слободы в городах – ямщицкая, купеческая. Позднее слобода – это тоже крупное сельское поселение. Однако, что было новым для меня: оказалось, в XVII веке в Российской империи слобода – это был целый новый осваиваемый район, который позже в XVIII веке стали именовать волостью. И люди, которые брались за освоение слободы в качестве частной инициативы и находили крестьян, которым создавали условия для жизни на новом месте, назывались слободчиками (тоже в отличие от другого понимания слободчиков как людей, которые просто жили в слободе). Оказывается, слободчикам (неудачный термин) отводится роль тех людей, которые были ключевыми в XVII веке для быстрого освоения Западной Сибири и Восточного Урала – всего за 60-70 лет (1630–1690-е гг.); а ведь освоение европейской части России растянулось на несколько столетий. Также слободчикам принадлежит заслуга в том, что они обеспечили продуктами сельских хозяйств горнодобывающую промышленность, ведь привоз продуктов на заводы, которые были основаны при Петре I (1723) из европейской части страны был бы невозможен из-за удаленности. Как заметил историк XIX века Н.Н. Оглоблин, «для малонаселенной Сибири эти слободчики были находкою».
Существовало два вида слобод: построенная на государевы деньги слободским приказчиком и организованная на частный капитал одним или несколькими слободчиками. Первые слободы были государственными, и управлял ими приказчик, но потом частное предпринимательство в лице слободчиков стало расцветать. Некоторые слободчики получали заём, иногда от государства, для строительства слободы, а другие были
